Хранительница замка

Фэй посмотрела на свои сапоги. Кожа на них вытерлась и пестрела отметинами от клыков. Девочка лишь сейчас поняла, что принесла на сапогах садовую грязь. И, похоже, еще и драконий навоз.

– И где мы такого возьмем? – спросила она.

– Если остальные волшебники узнают, что я умер, возможно, им захочется прислать в Селурдур мне на замену кого-то из своих учеников, – Запад насупился, – но так не пойдет!

– Не пойдет? – переспросила Фэй.

– Твой папа – редкий случай, когда переселенец прижился успешно… Ученик с Севера заморозит нам все растения! Выходцы с Востока превратят горгулий в сфинксов! Нет, тут нужна свежая кровь! Желательно королевская, – добавил призрак, – сделаем моим преемником принца! Или, по крайней мере, герцога. Тогда газетчикам уж точно будет о чем написать! – пробормотал он.

С трудом сдерживая недовольство, Фэй разглядывала свои грязные сапоги. Сквозь прозрачный пол она видела, как на крыше внизу дерутся горгульи. Фэй любила эти статуи и, забравшись на башенку, частенько подкармливала их твердыми, как камень, кексами, которые брала у Рены на кухне. При мысли о том, что из-за неопытного, плохо обученного волшебника горгульи превратятся в песок, у Фэй комок к горлу подкатил.

– А вам не кажется, что выбирать надо более… тщательно? – спросила она.

– В смысле?

– С принцем Максом я не знакома. – Про принца и его сестру-близняшку по имени Иллиан Фэй читала в «Проклятом очаровании», но там в основном рассказывалось, в каких нарядах они ходят по балам и как им жарят на завтрак яичницу.

– Может, вам следует сперва устроить для принца испытание, проверить, хорошо ли он соображает и хватит ли у него храбрости, чтобы занять ваше место, и только потом брать его в ученики?

– Испытание? – Волшебник Запад просиял. – Хм. Да! Испытание! Или, может, даже несколько испытаний? Для журналистов – как раз то, что надо… Селурдур распахнул ворота в будущее! Приглашу всех желающих посмотреть, как проходит отбор! Даже остальных троих приглашу! Они, разумеется, не приедут, зато всех остальных жителей Ретнека дважды приглашать не придется. Про поиски моего преемника все королевство заговорит! Это лучше, чем весенняя миграция бабочек из коллекции Юга. Популярнее, чем соревнования ледяных скульптур, которые устраивает Север!

– Насколько популярнее? – Фэй поморщилась. По случаю обоих событий, о которых говорил Запад, в округах Юга и Севера устраивали большие праздники. – В Селурдуре и места для такого не хватит. В отличие от других замков, мы прежде еще ни разу не приглашали столько гостей.

Услышав о гостях, Запад помрачнел.

– Да, верно, – пробормотал он, – лучше составить список гостей и пригласить только избранных, так получится загадочнее. И испытания тоже пускай будут необычные. Каких до сих пор не было! Надо немедленно взяться за работу и хорошенько все продумать.

Волшебник протопал мимо шляпы к двери. Сквозь дверь призрак прошел совершенно спокойно, зато его одежда застряла. Бархатный халат и тигротапки-скороходы теперь лежали на полу, а на волшебнике осталась только призрачная пижама. Фэй осторожно, чтобы тигротапки ее не укусили, отодвинула их в сторону, открыла дверь и последовала за волшебником.

– Пак! – услышала она крик Запада откуда-то снизу, с лестницы. – Собери всех! У меня важные новости!

Кот прятался на лестнице, там, где камни теряют прозрачность и снова становятся серыми. Увидев Фэй, он самодовольно ухмыльнулся.

– Вижу, все прошло отлично. Запад, похоже, был в хорошем настроении, раз изменил в тебе лишь самую малость.

Самую малость? О чем это он? Фэй провела руками по голове и нащупала… еще одни уши. Треугольные и покрытые шерстью, они выросли у нее прямо на макушке. Фэй ахнула.

Значит, заклятье перевоплощения удалось. Оно просто остановилось на полпути… и превратило ее в кошку лишь наполовину.

Фэй потрогала лицо и облегченно выдохнула: усы у нее не отросли. Нос тоже остался прежним. Вот только сзади вроде что-то странное появилось.

Она обернулась:

– ЗАПАД НАКОЛДОВАЛ МНЕ ХВОСТ!

В ответ хвост дернулся – длинный, белый и очень пушистый.

– Хвост – это отлично, – заверил ее Пак, – для равновесия очень полезно.

Он, разумеется, имел в виду равновесие с маленькой буквы, а не древний свод законов, благодаря которому их остров еще не погрузился в магический хаос.

– А когда у тебя две пары ушей, то и слышно лучше. К тому же теперь ты будешь прекрасно видеть в темноте.

Видеть в темноте? Фэй огляделась и поняла, что темную лестницу видит намного лучше, чем должна бы, ведь солнце-то уже зашло.

– Он и зрение мне заколдовал?

– Я бы сказал, усовершенствовал. Многие женщины немало заплатили бы, чтобы у них тоже были такие глаза – золотистые, роскошные!

– Золотистые? – Фэй моргнула. – Но… мне больше нравилось, когда они карие были.

Пак пожал плечами, насколько кошки вообще умеют пожимать плечами, и побежал вниз по лестнице.

– Ты же даже еще не видела, какие у тебя теперь глаза.

– И смотреть не желаю! – сердито хмурясь, она догнала друга. – Я снова хочу стать девочкой. С двумя ушами. И чтобы в штанах не надо было дырку прорезать для хвоста.

До Фэй только что дошло, что дырка в штанах ей понадобится: брюки неудобно давили на основание хвоста.

– Штаны вообще штука дурацкая, – согласился Пак, – но тебе без них никак. Никогда не видел, чтобы Запад на полпути остановил заклятье перевоплощения.

– По-моему, его призрак держится только на магии. Когда он попытался наложить на меня заклятье, то совсем побледнел и… Ой!

Черный кот слегка замешкался, Фэй споткнулась и полетела вниз.

Пак не ошибся: благодаря хвосту девочка превосходно держала равновесие. Пролетев три ступеньки, она приземлилась на ноги. Удар получился громкий, прямо как стук сердца. Что ж, может, когда ты полукошка, это не так уж и плохо. Иначе она наверняка вывихнула бы коленку. И не разглядела бы на полутемной лестнице Пака, особенно сейчас, когда он словно окаменел. Новое зрение Фэй придавало ему сходство с селурдурской горгульей.

Даже кошачий голос, прежде шелково-гладкий, посерьезнел.

– То есть Запад больше не способен накладывать проклятья? И магия ему неподвластна?

– От нее он исчезает, – ответила Фэй.

– Похоже на правду, – кот задумался, – магия состоит из жизненной силы, а у призраков ее мало остается…

Он умолк.

Даже четырьмя ушами Фэй ничего не слышала, и от этого ей сделалось не по себе. Обычно Пак без умолку болтал. Даже во сне он дергал лапами и что-то бормотал на диковинном языке, известном только кошкам.