Хранительница замка

Глава вторая. Новый хозяин для тигротапок-скороходов

Заклятье ударило Фэй прямо в спину, между лопатками. Ощущение было такое, словно ее щекочут или она собралась чихнуть, да так и не чихнула. Кожа у Фэй покрылась мурашками, и она испугалась: вдруг мурашки сейчас превратятся в зеленые бородавки? «Только не жаба, пожалуйста, все что угодно, только не жаба, – испуганно думала она, – иначе до конца жизни придется высиживать яйца василиска».

Слышит ли заклинание ее мысли, она не знала.

И что именно в ней меняется, тоже не видела.

Глаза у Фэй словно превратились в недоваренные яйца. Что-то потянуло ее сперва за волосы, а потом за позвоночник в самом низу спины. Хвостов у жаб нету, но зато есть у других малоприятных тварей. У крыс. У тритонов. И у пиявок! Ох, это в сто раз хуже. Вдруг папа скормит ее петухам?..

– ЧТО-О?! Нет!!! – прогремел у нее за спиной голос волшебника Запада.

Странные ощущения прекратились. Фэй в ужасе уставилась на собственное тело, но не увидела на своих ладонях ни шерсти, ни чешуи, ни зеленых бородавок. Вообще-то, насколько она могла судить, ничего не изменилось.

Она по-прежнему девочка.

Фэй обернулась и поняла, что волшебнику Западу повезло явно меньше, чем ей. Похоже, он больше не волшебник. Замерев, Запад испуганно разглядывал свои руки. Пальцы перестали искрить и сделались прозрачными, как будто заклинание окончательно истощило те крупицы магии, которые еще теплились в нем.

– Мое чародейство… Оно покинуло меня. Я… исчезаю.

Фэй старалась скрыть радость.

Запад опустил руки и посмотрел на девочку.

– Значит… это не ночной кошмар.

– Наверное, вы умерли во сне, – предположила Фэй.

– Во сне? – Волшебник задрожал так, что с него свалилась шляпа. – Какой ужас.

– Разве? – Фэй всегда считала, что так умереть лучше всего.

В мире и спокойствии.

Когда тебе что-то снится.

А вот Западу до спокойствия было далеко. Из ушей у него снова повалил пар.

– Это для волшебника-то? Ты когда-нибудь слышала легенды, в которых герой спокойно умер в своей постели? Нет! – выкрикнул он, не дожидаясь ответа. – О таких смертях не слагают баллады. А если об этом пронюхают писаки из «Проклятого очарования», они скажут, что у меня просто было слабое сердце. Волшебник – и слабое сердце! Да такого не бывает! Они мне репутацию испортят! Нет-нет-нет, надо придумать какую-то героическую гибель! Скажи газетчикам, что меня сразил дракон.

От этой идеи Фэй засмеялась.

– Единственный оставшийся в Солуме дракон – это Нел, да и тот просыпается, только если ему под нос жухлую капусту положить.

Лицо Запада само смахивало на жухлую капусту.

– Или можно сказать, что я отравился неудачно сваренным зельем. Хотя нет, тогда «Заботеки» откажутся продавать мои эликсиры. Лучше заявим, что это какой-то другой волшебник меня проклял. Но вдруг тогда начнется война?..

Война?

Фэй поежилась. Она знала, что такое случалось в стародавние времена, более двух тысяч лет назад, когда Солум был окутан бурями, которые теперь бушевали по краям его карты. В Эпоху теней. До появления поездов, телеграфов и памятных чайных сервизов. Во времена, когда их остров населяли жуткие чародеи, владевшие страшной магией.

Ну, а ужаснее всех была ведьма, известная под именем Сумеречной королевы.

Об этой мрачной правительнице никто почти ничего не знал, однако это не помешало сделать ее главной злодейкой в спектаклях уличных кукольных театров. И еще ею пугали непослушных детей: «Будешь себя так вести, и Сумеречная королева пришлет за тобой волкодемонов, а они тебя сожрут!»

Своих волкодемонов она и на войну посылала – Фэй как-то раз видела их на картинке в книге, над которой задремал папа. Обычно «Духов Эпохи теней» папа запирал в сундуке у кровати, но неделю-другую назад Фэй застала отца спящим, а вместо подушки он положил под голову этот гигантский, переплетенный кожей фолиант. Под глазами у отца залегли темные круги, которые удивительным образом гармонировали с нарисованными на странице Духами теней.

Птицами, способными накрыть крыльями целый город.

Драконами размером с гору.

Волками с горящими, как угли, глазами.

По сравнению с этими чудищами гигантские тараканы Селурдура – просто милахи. Фэй не хватало фантазии представить, каково это, увидеть их вживую и тем более сражаться с ними в магическом поединке. Впрочем, благодаря Равновесию до этого и не дойдет. В королевстве больше нет злых колдуний и Духов теней: четверо волшебников внимательно следят, чтобы все соблюдали правила. Хотя нет, теперь волшебников трое.

Осознав это, Фэй снова посмотрела на карту. Из-за переживаний – ведь она так боялась сообщать волшебнику Западу печальную новость – Фэй и не задумывалась о том, что означает его смерть. Для Солума. Для Равновесия.

Один из законов гласил, что волшебников всегда должно быть четверо, ровно четверо. Не меньше. Не больше. Фэй не раз задавалась вопросом, почему именно так. Неужто четыре человека в четырех волшебных замках и впрямь удерживают мир от краха? Неужели это они не позволяют горам, морям и городам Солума скатиться в пустоту, во мрак и хаос?

От этой мысли, хоть и нелепой, Фэй было страшно.

А вдруг на самом деле все еще страшнее?

Фэй понимала, что, возможно, скоро узнает ответ. Волшебник Запад умер, а преемника не оставил…

Согласно традиции, волшебникам полагается воспитывать себе смену, учеников, чтобы однажды один из них взял на себя магические дела в своем округе. У Севера, Востока и Юга уже подрастали целые небольшие армии юношей, которые умели вызывать дождь, отращивать крылья и приручать волшебных зверей – если их не одомашнить, эти звери досаждали бы местным фермерам. Запад же не отличался необходимым для наставника терпением, и все бы ладно, но это пока он был жив, а вот теперь, когда он призрак и даже заклятье превращения ему не под силу, дела обстоят намного хуже.

– Вы вовсе не обязаны сообщать газетчикам о том, что умерли, – медленно проговорила Фэй, – лучше подкинуть им какую-нибудь другую историю, поинтереснее.

– Это какую, например?

– Например, что вы ищете себе преемника. – При этой мысли сердце у нее забилось чаще. – Кто станет следующим волшебником Западом?

– Ох… Вон ты о чем…

Призрак выронил шляпу, та упала к его ногам, и тигротапки-скороходы принялись злобно грызть у нее поля.

– Да, полагаю, надо найти кого-то, кто влезет в мою шкуру. И мои тапки. Кто займет это удивительное место. Найти кого-то умного. Смелого. Молодого. И мне потребуется немало времени, чтобы замучить… Э-хм, то есть обучить его.