Деклан

Глава 1

Я всегда считала себя практичным человеком и, ещё в детстве понимала: если мне хочется блинов с шоколадной крошкой, это вовсе не значит, что именно так их готовят в ресторане. Когда в школе был день фотографирования, а накануне никто не позаботился о стирке, не всегда удавалось надеть любимую школьную форму. А когда ты вырастала из этой самой формы, и у папы появлялась пригоршня наличных от вчерашнего покерного турнира в казино «Ривер», ты получала новую, ещё краше прежней — с блестками, оборками или всем, что тебе нравилось в том конкретном году. Но, если папа проигрывал, ты могла запросто получить оплеуху за то, что вообще осмелилась заговорить о походе по магазинам.

Иногда, когда ты идёшь домой из школы в девятом классе, тебя хватают двое мужчин и затаскивают в фургон без окон. Они связывают тебя и говорят, что убьют, если твой отец не заплатит им немыслимую сумму денег, но у папы чёрная полоса и долгов больше, чем у правительства.

Что ещё мог сделать твой отец, кроме как заключить сделку с самым крупным криминальным авторитетом, которого только мог найти, чтобы гарантировать твоё безопасное возвращение домой?

Практичность привела меня туда, где я сейчас — на долгую, извилистую просёлочную дорогу, ведущую к новой жизни.

Это момент, которого я ждала, но я не могу сосредоточиться на пейзаже, пока отец ведёт свой BMW старой модели по извилистым дорогам и крутым подъёмам. Я почти не спала прошлой ночью, и дремлю, прислонив голову к окну.

Я на лодке. Я чувствую покачивание, но ничего не вижу. Глаза у меня завязаны, а запястья туго стянуты верёвками за спиной. Висок пульсирует, и я не знаю, от удара по лицу или от давления пола, на котором лежу, свернувшись клубком.

— Срок уже прошёл. Он не успеет.

— Ну и что теперь?

— Убьём её, вот что.

Я умру. Я умру. Я умру.

Чувствую, как руки поднимают меня с пола, и пытаюсь закричать. Ничего не выходит. Я сопротивляюсь, пытаюсь вырваться из рук, которые меня держат, но тщетно. Раздаются выстрелы. Я падаю на пол...

Я выныриваю из полубессознательного состояния с резким рывком, при этом ударяюсь головой о стекло машины. Не могу вспомнить сон, но знаю, о чём он был.

Мама оглядывается на меня и хмурится.

— Соберись, — говорит она. — Мы почти на месте.

— Великий день почти настал, принцесса, — говорит папа. — Ты должна выложиться по полной.

— Конечно.

Ответ автоматический. Когда отец говорит кому-то что-то сделать, это делается.

Так уж заведено. Неважно, дает ли он указания одному из своих подчиненных, своей жене или дочери — все мы подчиняемся.

Иные действия опасны.

Я облизываю губы, предвкушая вид, который откроется, когда мы обогнём угол, и пытаюсь забыть кошмар. Мой отец делает последний поворот направо и направляется вверх по длинной кирпичной подъездной дорожке к воротам и зданиям, скрытым за линией ив.

Вот и всё. Начиная с завтрашнего дня, это будет мой новый дом.

Этот дом, если его вообще можно так назвать, поражает своими размерами. Его окружает высокий железный забор с шипами наверху. С фасада видны лишь два крыла, но я помню с прошлого визита, что есть ещё одно, выступающее с задней стороны. Также, здесь есть бассейн, фонтан и мощёная дорожка, ведущая к другому дому, который не настолько велик, но всё же внушителен, и к конюшням, где семья Фоли держит лошадей.

Шон любит участвовать в скачках на лошадях

.

Шон Фоли старше меня. У него светлые волосы и тёмно-карие глаза. Помню, в первый день нашей встречи мне показалось это странным сочетанием. Мы познакомились в этом самом доме. Нет, не доме, —

особняке

— в этом огромном, нелепом здании, которое простирается до самого горизонта передо мной, с отдельным крылом для прислуги. Целое крыло! Для прислуги! Дом, в котором я выросла, был шикарным особняком в тюдоровском стиле с пятью спальнями, но он ни в какое сравнение не шёл с домом семьи Фоли. От греческих статуй у входа до фигурной стрижки кустов в форме лошади в саду я была в полном восторге с первой же минуты, как увидела его.

— Однажды всё это будет твоим, — сказала моя мать.

— Я буду жить здесь? С ним?

— Когда станешь достаточно взрослой.

— Когда это произойдёт?

— Не раньше, чем тебе исполнится девятнадцать, дорогая. Сначала тебе нужно закончить старшую школу.

Всё произошло не совсем так.

Я окончила школу задолго до совершеннолетия, я не дура. Однако свадьбу без объяснения причин отложили до этого лета, на целый год позже оговоренного срока. А на прошлой неделе заболел Фергюс Фоли. Поговаривали о том, чтобы отложить свадьбу до тех пор, пока он не выпишется из больницы, но он так и не выписался.

Глава семьи мёртв. У меня была последняя примерка платья, и свадьба должна состояться завтра днём. Но теперь мою семью позвали в дом Фоли, чтобы обсудить договорённости.

Договорённости.

Брак по договорённости.

В каком веке мы живём?

Я с трудом сглатываю и беру себя в руки, стараюсь не думать об этом. Мысль о замужестве с человеком, которого почти не знаю, пугает, но я знала, что это произойдет, в течение пяти лет, трёх месяцев и четырёх дней. Моё будущее было закреплено в соглашении между моим отцом и Фергюсом Фоли — соглашении, которое спасло меня от ужасной участи.

Я жизнью обязана Фоли, поэтому, думаю, я им её и отдам.

Ему.

Шону Фоли.

Отец подъезжает к воротам поместья, и охранник кивает ему, когда ворота открываются, и мы въезжаем. Подъездная дорога длинная, вымощена кирпичом песочного цвета, украшена узорами из красных, золотых и зелёных плиток. Это напоминает музыку восьмидесятых, которую мама всегда слушает в машине, и мне интересно, какую карму накапливает такая семья, как наша.

Брак с Шоном Фоли меня не расстраивает. Принудительный брак не является моим предпочтением, но у меня было много времени, чтобы обдумать это, и я смирилась с этой мыслью. Я не очень хорошо знаю этого человека, но мы обменивались электронными письмами и несколько раз встречались лично. Наши отцы всегда присутствовали, когда мы были вместе. Между нами, ничего не происходило — ни держания за руки, ни поцелуя.

Каждый раз, когда я была рядом, Шон был вежлив. Он пожимает руки, смотрит в глаза и много улыбается. У нас схожие музыкальные вкусы. Вероятно, мы совместимы лучше, чем многие другие пары. По крайней мере, я себя в этом постоянно убеждаю.

Когда мы подъезжаем к парадному фасаду поместья, я думаю про себя: