Страница 31 из 67
Дальше я уже почти не слышу, о чем они говорят, потому что передо мной раскрывается такой вид, что у меня перехватывает дыхание. Я иду к середине крыши и смотрю на огни городка на фоне заходящего солнца. Вот оно. Именно то, что я искала. Я вижу все так ясно, словно это уже происходит: украшенная башня, уголок под парижское кафе, скрипач, звездное небо над головой и мерцающие огни внизу. Я достаю телефон и начинаю фотографировать со всех сторон, уже мысленно выстраивая весь вечер. Крышу можно застелить искусственным газоном, проложить красную дорожку и поставить вдоль нее роскошные кашпо с алыми розами. Нет. Не красную дорожку. Булыжную мостовую. Пусть даже ненастоящую, но именно она станет идеальным входом в волшебную ночь Арджуна и Мауры.
Я поворачиваюсь, чтобы сказать об этом Ричу и Флетчу, и замечаю, что Флетч смотрит на меня. Челюсть напряжена, глаза потемнели. У меня неприятно ухает в животе, но я не позволю этому испортить мне момент.
— Это идеально. — Я подхожу к ним. — Сколько будет стоить арендовать крышу на один вечер?
— Вы, конечно, наверняка знаете, что делаете, но вы вообще на саму крышу смотрели? — спрашивает Рич. — Тут целая бригада нужна, чтобы привести все в порядок. И не факт, что ее вообще можно нормально отмыть.
До этого я видела только вид, и теперь наконец окидываю взглядом саму крышу — грязную, запущенную.
— В крышах я не спец, но мой отец как-то отмыл мойкой фасад своей автомастерской, и здание стало как новое. У меня в голове уже есть точная картинка, какой должна быть эта помолвка, и это место попадает в нее один в один. Рич, если ты готов сдать крышу на вечер и хотя бы примерно назовешь цену, я обсужу это с клиентом. Если мы пойдем дальше, обещаю, тебе не придется ничего делать, и я постараюсь не мешать работе ресторана.
Он переводит взгляд с меня на Флетча.
— Ты правда уверена?
Я прижимаю ладонь к груди.
— Я уже влюбилась в это место. Не знаю, почувствует ли то же самое мой клиент, пока я не соберу мудборд и не покажу ему все целиком, но у меня очень хорошее предчувствие.
— У тебя и насчет той женщины, которая хотела сделать предложение Флетчу, было хорошее предчувствие? — с усмешкой спрашивает он.
— Справедливый вопрос, — говорю я в тот самый миг, когда Флетч произносит:
— Это другое.
Я так поражена, что он вдруг встал на мою сторону, да еще таким жестким тоном, что у меня на секунду сбивается мысль.
— Сейчас она подготовлена куда лучше, чем тогда, — добавляет Флетч. — Если это место совпадает с ее задумкой, я был бы признателен, если бы ты подумал насчет аренды.
— Да я шутил. Пусть пользуется. — Рич смотрит на меня. — И денег я за это не возьму. Привести это место в порядок и без того влетит вам в копеечку.
— Очень мило, что ты об этом думаешь, и я правда благодарна, но подачки я не беру.
— Это не подачка. Считай, пробный запуск. У меня тут под носом лучший вид во всем Саннивейле пропадает. Если твое мероприятие пройдет хорошо, я, может, и сам доведу это место до ума и начну проводить тут свои вечера.
Я хлопаю его по руке.
— Вот это да, смотри-ка, как ты мыслишь нестандартно. Обожаю такие идеи. И мне ужасно приятно, что вдохновила тебя именно я. — Я уже делаю шаг, чтобы его обнять, но вовремя останавливаюсь, вспомнив, что я вообще-то должна быть профессионалом. Вместо этого протягиваю руку. — Спасибо, Рич.
— Убери ты эту руку. Я тоже люблю обниматься.
Он сгребает меня в свои мощные объятия, а я, сияя, смотрю на Флетча. В его раздражающей броне наконец появилась трещина — еще немного, и он улыбнется.
Я рассказываю Ричу, каким вижу это предложение. Он вроде бы загорается идеей, хотя и явно сомневается, что я правда смогу все вытянуть. Мы обсуждаем защитные ограждения, чтобы никто не подходил слишком близко к краю, потом обмениваемся контактами, и я обещаю скоро с ним связаться.
Я буквально парю, пока мы идем к машине.
— Спасибо, что привез меня сюда. Это оно. Я чувствую.
Он открывает мне дверь.
— Рад, что ты довольна, солнышко.
Впервые за весь день он так меня называет. И я вдруг понимаю, как сильно этого не хватало. Я сажусь в машину и слежу за тем, как он обходит ее и садится за руль. Хотелось бы понять, что с ним происходит. Когда он заводит двигатель, я снова пытаюсь разрядить напряжение.
— Рич классный. Уверена, вы в детстве отлично проводили время.
— Было неплохо.
И снова этот ровный, пустой тон. По дороге домой он не меняется, сколько бы я ни пыталась разговорить его и вернуть легкость. Когда мы выезжаем на Мэйн-стрит, я уже на грани.
— Поезжай к себе. Я дальше дойду пешком. Мне нужно проветриться.
Он бросает на меня недовольный взгляд.
— Не смотри на меня так. Я взрослая. Сама дойду.
— Я тебя провожу. — Он сжимает зубы и сворачивает к своему дому.
В его голосе столько раздражения, что я больше не выдерживаю.
— Да что с тобой такое?
— Ничего. — Он заезжает во двор и глушит двигатель.
— Не надо этой ерунды. Ты сам знаешь, что ведешь себя не как обычно. Ты на меня злишься? Я что-то не так сказала или сделала? Я весь день это прокручиваю и не могу вспомнить ничего такого. Разве что… — Цветы. У меня холодеет внутри. — Я должна была сразу написать или позвонить и поблагодарить тебя за цветы. Это было невежливо, я понимаю. Но они много для меня значили, и я боялась показаться дурой… или навязчивой, будто пытаюсь тебя заполучить.
— Я не ждал благодарности, — сквозь зубы отвечает он. — И я знаю, что ты так на меня не смотришь.
— Тогда почему ты держишься от меня на расстоянии? Я думала, между нами что-то есть. Настоящая дружба. А ты ведешь себя так, будто тебе вообще не хочется здесь быть.
— Хочется. Я просто стараюсь не переступить границу, — напряженно говорит он.
— Ты в своем уме? Какую еще границу?
— Ту, которую ты вчера провела.
— О чем ты вообще? — голос сам повышается. — Я вчера никакой линии не проводила!
— Это метафора, — почти рычит он.
Я всплескиваю руками.
— Чего?
— Господи. Ты вчера вполне ясно дала понять, что не хочешь, чтобы я тебя снова целовал. И это нормально. Твое право. Но ты засела у меня под кожей со своим милым акцентом и этой чрезмерной энергией, и меня к тебе так тянет, что я не могу это отключить. — Его голос повышается, слова пропитаны раздражением. — Так что да, я держу дистанцию. Потому что если подойду слишком близко, могу эту границу перейти. А я не хочу тебя не уважать.