Страница 19 из 67
Хватит качать головой. Молли весь день ждет встречи с тобой, и я уверена, ты скучаешь по ней не меньше.
Откуда она вообще это знает?
Мне все равно, если они будут носиться по дому. Ты же видел, как они сблизились в прошлый раз. Они уже друзья, просто как и мы!
Она подписалась сердечком вместо имени, и почему-то это глупое маленькое сердечко меня радует. Я поднимаю взгляд, когда Молли возвращается в дом, виляя хвостом, будто понимает, что ее пригласили.
— Похоже, ты идешь со мной. — Я приседаю перед ней, почесывая за ушами. — Только не гоняйся за котом, договорились?
Она облизывает мне лицо, и я почти уверен, что в этот момент она думает: «Ага, конечно», — и хихикает, потому что моя собака влюблена в нашу новую живую и яркую знакомую не меньше, чем я.
Телефон вибрирует.
Чак:
Твоя девочка — класс. Принесла мне корзину печенья, сама испекла, чтобы поблагодарить за помощь. Когда ты ей надоешь, отправь ее ко мне.
Она не моя. Нет причин, чтобы ревность царапала изнутри, но она все равно поднимается. Я убираю телефон в карман, не отвечая, пытаясь избавиться от этого неприятного чувства, и иду на кухню кормить Молли. Записку Дестини я бросаю в ящик со всякой мелочью, к той, что она оставила вчера.
После того как я кормлю Молли, у меня остается ровно столько времени, чтобы доехать до Дестини. Я хватаю второй лавербой, который она оставила мне вчера, и доедаю его по дороге вместо ужина.
Я едва успеваю постучать, как дверь распахивается, и Дестини, очаровательная в фиолетовой футболке с глубоким вырезом и джинсовых шортах, восклицает:
— Я так рада, что ты привел Молли! — в этот момент мой зверь проносится мимо нее. — Я только что говорила с Арджуном! В следующий четверг в семь у нас встреча.
Она бросается ко мне, обнимая.
Ее восторг заразителен, и у меня вырывается смех. Подавляя желание броситься за собакой, я обнимаю Дестини в ответ, чувствуя запах ее шампуня с клубничными нотами. Я держу ее чуть дольше, чем, наверное, стоило бы, наслаждаясь тем, как она ощущается в моих руках.
— Поздравляю, солнышко. Это здорово.
Я ставлю ее на ноги, и она хватает меня за руку, затаскивая внутрь, тараторя без остановки:
— Мне столько всего нужно тебе рассказать!
Я смотрю мимо нее и вижу, как Молли и Клементина стоят на разных диванах, не сводя друг с друга глаз. У Молли виляет хвост — она готова играть, но Клементина насторожен. Я киваю в их сторону.
— Думаю, мне стоит забрать Молли.
Дестини отмахивается.
— Не переживай за нее. Все в порядке. — Она тянется и касается моей щеки, возвращая мое внимание к своей улыбке. — Мне пришло еще одно письмо с запросом цен, они хотят назначить встречу, но я их отложила.
— Почему ты отложила встречу?
— Я не хочу встречаться ни с кем, пока не проверю их как следует и не посмотрю их соцсети. Видишь? Ты должен мной гордиться. Ты меня хорошо научил. Я даже задала Арджуну все те вопросы, которые мы придумали заранее.
— Я и правда тобой горжусь, — честно говорю я, понимая, сколько усилий она вкладывает и как много это для нее значит. До меня доходит, что без семьи и близких друзей рядом она, наверное, редко это слышит. — Твоя работа дает результат, это видно. Ты сама должна собой гордиться.
— Я и горжусь. Я очень хочу, чтобы Арджун стал моим клиентом, и я глупо нервничаю перед встречей. Никогда раньше не сомневалась в себе так сильно, и мне это совсем не нравится. После той истории с Сесилией я начала сомневаться.
Сомнение звучит странно в устах такой живой женщины, и я невольно думаю, что, возможно, приложил к этому руку. Я не был особо мягким в своих первых замечаниях.
— Та ситуация с Сесилией — случайность. Тебе не о чем переживать. У тебя все получится. Но, может, тебе будет легче, если я пойду с тобой для поддержки?
Ее глаза расширяются.
— Да! Ты пойдешь? Пожалуйста? Я и так отнимаю у тебя кучу времени, но буду очень благодарна, если ты пойдешь со мной. Если я что-то забуду спросить, ты сможешь напомнить.
— Хорошо. Я буду. Где вы встречаетесь?
Пока я это говорю, Клементина проходит по спинке дивана, на котором стоит Молли, а Молли сует нос ей в живот. Клементина смотрит на нее с невозмутимым видом и садится, не уступая.
— Я же говорила, что все будет нормально, — говорит Дестини. — Мы встречаемся в La Love. Если погода будет хорошая, я пройдусь пешком и приду на пятнадцать минут раньше. Прогулка поможет успокоиться. Хочешь встретиться у меня в половине седьмого и пойти вместе?
— Да, давай.
— Спасибо! Пойдем. — Она снова берет меня за руку и тянет через гостиную, в которой, как я теперь замечаю, уже не такой беспорядок, как в прошлый раз, но тетради и журналы все еще разбросаны, плед из спальни лежит на кресле, а на стенах висят несколько фотографий в рамках. Как я их раньше не заметил?
Я задумываюсь об этом пледе, пока она ведет меня мимо накрытого на двоих стола в кухню. В воздухе висит аппетитный запах. Она тянется к шкафчику, и я замечаю на столешнице две бутылки вина, а рядом — грязные кастрюли, сковороды и прочую кухонную утварь.
У меня внутри неприятно сжимается.
— У тебя планы на ужин, солнышко? Мы можем заняться этим в другой раз.
— Нет, глупый. Я жутко проголодалась и подумала, что ты тоже, после целого дня работы, так что быстро приготовила жареную курицу, картофельное пюре и фирменную кукурузу моего папы по-южному. — Она поворачивается ко мне с двумя бокалами и морщит нос. — Ой. У тебя же эти кубики, о которых нужно думать. Я совсем забыла, хотя странно — в последнее время я часто о них думаю. Наверное, стоило запечь курицу, да?
Я наполовину смеюсь, наполовину фыркаю.
— Нет. Я ем жареную курицу и не помешан на прессе. Я просто бегаю. И все.
Я слышу, как Молли носится наверху, видимо, гоняясь за Клементиной.
— Эй, я не осуждаю. Ты и твои братья — просто загляденье.
Никогда в жизни я не раздражался из-за братьев так сильно, когда их даже рядом нет. Она, видимо, что-то замечает у меня на лице, потому что наклоняет голову.
— Что?
— Просто я не привык, что люди говорят все, что им приходит в голову.
— Я всегда такой была. Мама учила меня говорить то, что чувствую. Черт, мое сердце постоянно запутывается в людях, вещах, моментах. Если бы я пыталась это скрывать, я бы, наверное, взорвалась. — Она поднимает бокалы. — Красное или белое?
— Белое. И спасибо, что подумала обо мне. Про ужин, я имею в виду. Не про мой пресс.