Немолодая для дракона

Глава 65

Дворецкий стоял у кровати с моим жалким чемоданчиком в руках – таким, что даже вор не стал бы его трогать. Он аккуратно складывал внутрь платье, которое я носила в первую ночь, когда приехала сюда. Ту самую ткань, что помнила ещё руки Реджинальда, ещё страх, ещё надежду.

– Останьтесь, мадам, – умолял Амбросс, не глядя на меня, будто боялся, что в моих глазах прочтёт окончательное «нет». – Хотя бы до завтра. Погода… улицы… вы же знаете, как бывает.

Я молчала. Просто смотрела в окно. За стеклом – дождь. Не ливень, не буря, а тихий, настойчивый дождь, будто небо тоже решило проститься со мной по-тихому, без драмы.

– Давайте я дам вам карету? – спросил он, наконец подняв глаза.

– Не надо, – твёрдо ответила я.

Если раньше я боялась улиц, боялась грязи, бедности, то сейчас я уже не боюсь ничего. И от этой мысли я расправила плечи.

Амбросс замер. Потом, будто собрав всё своё дворецкое достоинство в кулак, выдохнул:

– Хотя бы зонтик! – почти всхлипнул он. – Вы хоть скажите… вам есть куда идти?

Я обернулась. Посмотрела на него – на этого человека, который видел меня сломленной, опустошённой, почти мёртвой… и всё равно приносил чай, укрывал пледом, лгал про ураганы, лишь бы я не ушла.

И улыбнулась.

– Нет, Амбросс, – сказала мягко. – Но меня это больше не пугает. Раньше пугало. Сейчас – нет.

Он не ответил. Только кивнул, будто принял приговор. И молча застегнул чемодан.

Я вышла в коридор. Шаги мои звучали слишком громко в этом доме, где даже тишина была одета в бархат. Спускалась по лестнице медленно, будто прощалась с каждым перилом, с каждой ступенью, с каждым портретом мёртвых чужих предков, что смотрели свысока – с осуждением или, может, с сочувствием.

Внизу, у входной двери, Амбросс открыл створку. Свежий воздух ворвался внутрь, пахнущий мокрым камнем и свободой.

– Одну минутку, мадам! Я не могу вас вот так отпустить. Постойте здесь, умоляю! – произнес Амбросс.

И я услышала, как он поднимается по ступеням на второй этаж, как цокают его лакированные штиблеты.

– Милорд… – произнёс он в гулкой тишине коридора, и голос его дрогнул. – Мадам Аннабель… хочет уйти.

Тишина.

Та самая, что бывает, когда сердце перестаёт биться – или когда оно уже разбито до такой степени, что даже боль не может вырваться наружу.

Я не обернулась. Не хотела видеть его лицо. Не хотела слышать его голос. Потому что знала: если он скажет хоть слово – я останусь. А оставаться значило бы снова стать тенью. Тенью рядом с колыбелькой, которой не суждено никому качать.

Но он молчал.

И тогда Амбросс вдруг побежал – не по-дворецки, а как человек, который вспомнил нечто важное в последний миг. Через мгновение он вернулся, держа в руках тяжёлый мешочек.

– Те, которые я обещал вам за спасение хозяина, – выдохнул он, вкладывая его мне в ладонь. – Они вам понадобятся. Но не вздумайте ночевать на постоялом дворе. Лучше… лучше снимите комнату или дом. Так будет безопасней. Я… Я желаю вам удачи. Искренне. От всего сердца…

Я сжала мешочек. Звон золота был тёплым, почти живым. Последний дар от мира, который всё-таки не забыл обо мне.

– Спасибо, Амбросс, – прошептала я.

И вышла в дождь.

Глава 66