Немолодая для дракона

Глава 54

Лорд Эштон не стал медлить.

Уверенным шагом он направился в сторону коридора. Я же бросила удивленный взгляд на Амбросса.

– Не волнуйтесь, мадам! – заметил Амбросс не без гордости. – Мой хозяин не из тех, кто принимает обратно людей, однажды предавших его. Думаю, что визит леди Эштон будет на удивление коротким!

И тут же шёпотом добавил:

– Если хотите посмотреть, как закрывается за ней дверь, у меня есть билеты в первом ряду.

Я направилась за ним. Мы замерли за углом, осторожно глядя вниз, где напротив лорда Эштона стояла его законная супруга.

Честно? Я ожидала увидеть роскошную даму с горделивым: «Фи!» на лице. Но вместо холёной аристократки я видела нечто, в чём с трудом можно было узнать любовницу моего мужа.

Леди Эштон представляла собой ужасное зрелище.

Её роскошные локоны превратились в мокрые пряди, прилипшие к щекам. Плащ, накинутый поверх тонкой ночной рубашки, был промокшим до нитки. На ногах – туфли без каблуков, один из них разорван у мыска. Она дрожала. Не от холода. От страха.

Лорд Эштон стоял на первой ступени лестницы, положив руку на перила. В чёрном бархате, с перстнем на пальце и чешуёй, мерцающей на костяшках. Он смотрел на неё – не с болью, не с гневом. С холодом. Ледяным, безжалостным сарказмом.

– Какая неожиданность, – театрально произнёс он, и в его голосе не было ни капли тепла. – Ты ведь ушла. Сказала, что не вернёшься. Что я убил в тебе всё, что было живого. Что я – гроб, а не муж. Что тебе надоело хоронить себя заживо. А теперь? Решила, что гроб всё-таки удобнее улицы? Не рановато ли? Такая молодая, а снова в гроб нашего брака!

Она не ответила. Только сжала руки на животе – так, будто защищала что-то.

– Я… я должна была вернуться, – выдохнула она, голос дрожал. – Я не хотела… но… я… я беременна.

Тишина.

Даже дождь на улице, казалось, замер.

Я остолбенела от таких новостей. Дворецкий тоже.

Беременна?

От кого? От Реджинальда? От мужа – снова? Или… нет. Она же…

– От кого? – спросил лорд Эштон. Тихо. Опасно.

Он больше не верил на слово. Поэтому его тон казался насмешливым.

– От тебя, – с яростью прошептала она. – Это твой ребёнок, Ассандр. Я не лгала тогда. Я не спала с ним. Я… я только притворялась. Чтобы ты… чтобы ты хотя бы вспомнил о моем существовании. Чтобы ты перестал смотреть сквозь меня, как будто я – пыль на портрете Эммы!

Ассандр не двинулся. Не моргнул. Только уголок губ дрогнул – в усмешке, полной горечи.

– И ты думаешь, я поверю? После всего? После того, как ты ушла с моим врагом под руку, смеясь над моей скорбью, как над старой шуткой? Ты думаешь, я поверю в чудо, рождённое из предательства? Нет, милая. Слова – пыль. Мне нужны доказательства. Доказательства того, что ребёнок есть. И что ребёнок от меня.

– Проверь! – выкрикнула она, и в её глазах вспыхнула паника. – Позови докторов! Пусть проверят! Я не лгу!

Она упала на колени. Не ради эффекта. Просто ноги не выдержали.

Лорд Эштон молчал долго. Потом резко повернулся.

– Амбросс! – крикнул он. – Позови доктора Пиппинса. И доктора Бромвеля. Обоих. Сейчас же.

Дворецкий исчез, как тень.

А я… я стояла, прижавшись к стене, чувствуя, как мир рушится у меня под ногами.

Ребёнок.

Его ребёнок.

Его наследник.

Его новая жизнь.

А я? Я – всего лишь мост. Мост к дочери. Гостья в этом доме. Которую вот-вот выпроводят на улицу.

Я больше не нужна.

Совсем.

Через час доктора прибыли. Мрачные, в промокших плащах, с саквояжами, от которых пахло магией и тревогой. Их провели в кабинет лорда Эштона – комнату, где раньше висели портреты предков, а теперь – только чёрные рамы и тишина.

Я уже собиралась уйти в свою комнату, когда Амбросс тихо коснулся моего локтя.

– Мадам, – прошептал он, – идёмте со мной.

Он повёл меня в соседнюю с кабинетом комнату – маленькую библиотеку с двумя старинными подписанными изящной каллиграфией на золотых табличках портретами: леди Элизабет Эштон и лорда Себастьяна, основателя рода. Амбросс подошёл к ним, снял с крючков и отставил в сторону.

За полотнами – две узкие щели. Не случайные. Продуманные. Скрытые.

– Старый дом, – сказал Амбросс, не глядя на меня. – Старые секреты. Иногда… чтобы защитить хозяина, нужно знать, что говорят за его спиной. Особенно если это – ложь.

Я подошла. Прильнула к щели.

В кабинете леди Эштон сидела в кресле, бледная, с руками, сжатыми на животе. Лорд Эштон стоял у камина, отвернувшись. Доктор Пиппинс держал в руках хрустальный шар, наполненный голубым светом. Доктор Бромвель – кисть из серебряных волос и свиток с заклинанием.

– Положите руку на живот, мадам, – сказал Пиппинс.

Она послушалась.

Шар вспыхнул. Не красным. Не чёрным. Золотистым. Тёплым. Живым.

– Есть, – прошептал Пиппинс. – Жизнь. Молодая. Сильная. От отца… – он поднял взгляд на лорда Эштона, – …от вас, милорд. Без сомнений. Магическая связь чиста. Кровь – ваша.

Бромвель кивнул, водя кистью над её животом. На свитке проступили символы – древние, но узнаваемые.

– Подтверждаю, – буркнул он. – Беременность. Шесть недель. Здоровая. Мальчик. Или девочка. Пока не решается. Но точно – ваше дитя, милорд. Никакой магии подмены. Никакого обмана. Только плоть и кровь.

Лорд Эштон медленно обернулся. Посмотрел на жену. На её испуганные глаза. На её дрожащие губы.

– Ты останешься, – сказал он. – Но не как жена. Как мать моего ребёнка. Ты будешь под домашним арестом. Ты не увидишь гостей. Не выйдешь за пределы сада. И если хоть один слуга услышит, что ты упомянула имя Реджинальда Винтера… я привяжу тебя к кровати, пока не родишь. А вот потом ты уйдешь отсюда.

Она кивнула. Слёзы катились по щекам.

– Спасибо… – прошептала она.

А я отошла от щели.

Сердце билось, как птица в клетке.