Немолодая для дракона

Глава 50

Серебряный нож лежал у меня в кармане – холодный, тяжёлый, как совесть убийцы. Я сжимала его сквозь ткань платья, будто пытаясь убедить себя: это не оружие против ребёнка. Это – лезвие против тени, что крадёт лица, голоса, души. Против твари, что уже убила не одного отца, не одну безутешную мать, не одну безутешную вдову.

Я вошла в столовую последней. Ну что ж! Представление начинается.

Зал был освещён сотнями свечей – не как на поминках, а как на балу. На столе – хрусталь, золото, блюда, которые никто не тронет. Воздух пах жареным фазаном и ложной гармонией.

Лорд Эштон сидел во главе стола. Его лицо… я не узнала. Глаза – живые. Щёки – чуть порозовевшие от волнения. Он смотрел на «дочь» так, будто впервые за полгода снова видел солнце. Его рука – та самая, что носила чешую скорби – теперь лежала поверх её маленькой ладони. Без страха. Без сомнений. Только любовь. Глупая, слепая, роковая любовь.

Рядом с ним – «Эмма». В белом платьице, с аккуратно зачёсанными волосами, с улыбкой, выверенной до миллиметра. Она что-то шептала, прижавшись щекой к его плечу:

– Папа… я так долго не могла тебя обнять… А теперь – могу! Навсегда!

И он верил.

А попробуй тут не поверь!

Голос её звучал… идеально. Слишком идеально. Ни дрожи, ни сбоя, ни той лёгкой хрипотцы, что бывает у живых детей после плача. Просто – звук. Без души. Но если не знать, что перед тобой, если любить всем сердцем, если верить в чудеса, то таких мелочей не замечаешь!

А напротив восседал Реджинальд. Он сидел, откинувшись на спинку стула, с бокалом вина в руке. Улыбался.

Не злорадно.

Удовлетворённо.

Как человек, который только что выиграл в шахматы, поставив мат королю, не сдвинув ни одной пешки. Его довольная рожа вызывала у меня желание умыть ее вином из моего бокала!

Муж поймал мой взгляд и чуть приподнял бокал в тосте. «Поздравляю, дорогая. Ты проиграла. Мы возвращаемся домой! Точнее, я домой, а ты обратно! В свою клетку. Только теперь на клетке будут замки, а ты будешь сидеть в ней до последнего вздоха!! О, поверь, я знаю, как пристроить твой новый талант! У меня уже очередь стоит, готовая вывалить за него кучу денег!».

Я села на свободное место, понимая, что Эмма далеко. "Вот как всегда!", – злилась я, внимательно глядя на детский невинный лепет соскучившегося ребенка.

Слуги разносили суп и радовались чуду. Я взяла ложку. Рука дрожала. Не от страха. От ярости. От того, что мне приходится делать это – убивать ребёнка, чтобы спасти мужчину, который, возможно, всё равно меня ненавидит! И, возможно, даже убьет! Что ему стоит – убить меня? Раз! И свернул шею. А вот потом уже он будет разбираться, поговорит с Амброссом, узнает правду…

Я посмотрела на лорда Эштона.

Интересно, он будет сожалеть о том, что натворил?

Будет ли он думать о том, что я спасла ему жизнь, а он отплатил мне смертью?

Ну, этого я уже, видимо, никогда не узнаю!

– А вы не пробовали этот суп? – вдруг обратилась ко мне «Эмма», и её голос прозвучал так мило, так по-детски, что у меня по спине пробежали мурашки. – Он такой вкусный! Папа, скажи тёте, что он вкусный! О, я так давно не ела!

Лорд Эштон кивнул, не отрывая от неё глаз:

– Да. Вкусный.

Нет, видимо, совесть его если и погрызет, то совсем недолго.

Ведь Ассандр даже не посмотрел на меня. Я для него – пустое место. Лгунья. Обманщица. Женщина, которая придумала призрака, чтобы остаться в его доме.

Я улыбнулась. Широко. Сделала вид, что всё в порядке.

– Ты такая красивая, Эмма, – сказала я, наклоняясь чуть вперёд, будто заворожённая. – Такая… настоящая. Я слышала о тебе столько чудесного! Твой папа так тебя любит… А ты – такая умница! Такая добрая! Из тебя получится отличная невеста! Сразу видно, что ты заботишься о гостях!

Да, знаю! Я сказала обычный "сюсюкательный" бред, который принято говорить воспитанным дамам при встрече с чужим ребенком. Вот никогда не думала, что придется изображать эту фальшивую доброту!

В ответ на мои слова Эмма улыбнулась. Без тени смущения. Без любопытства. Даже не спросила: «Почему у тебя такой страшный голос? Почему тетя разговаривает, как чудовище под кроватью?» Настоящий ребёнок обязательно спросил бы. Даже если бы стеснялся или был слишком хорошо воспитан – глазами бы выдал удивление.

Но она – нет.

Потому что она не смотрит. Она – копирует.

– Спасибо, тётя, – сказала она с улыбкой. – А вы… вы тоже мне нравитесь.

Слова были правильные. Интонация – безупречная. Но в глазах – пустота. Ни искры интереса. Ни тени жизни. Зато какой восторг в словах!

Я отвела взгляд. Сердце колотилось. «Это не девочка. Это тень. Это чудовище. Оно уже убило. Оно убьёт снова. Оно убьёт его».

Но… а если я ошибаюсь?

А если это чудо? Настоящее, настоящее чудо? Что тогда?

"Так, а ты откуда вылезла?", – спросила я у непрошенной мысли. – "А ну быстро забирайся обратно! И не мешай! Я тут жизнь спасаю, между прочим! Тоже мне, сомнение нашлось!"

Я посмотрела на лорда Эштона. Он смотрел на «дочь» – и в его глазах было то, чего я не видела с самого начала: покой. Умиротворение. Даже счастье. Какой же он красивый, когда счастлив. А я ведь ни разу его таким не видела.

Мне стало дурно. Словно мысли испуганным стадом бегали в голове, прячась от хищника. Или вертелись, как белье в стиральной машинке.

«Если я сейчас вонжу… тьфу ты… вонзю… Ну и слово! Короче, если я вобью нож – я убью его надежду. И дракон меня убьёт. А если я этого не сделаю – он умрёт через неделю. Тихо. С улыбкой. От “счастья”. А сытое чудовище вернется к Реджинальду. До востребования».

Нужен был повод. Причина подойти к Эмме. Прикоснуться. Сократить дистанцию.

Я встала с милой улыбкой светской дамы.

– Простите, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал мягко, почти матерински. – Я… я хотела бы подарить тебе кое-что, Эмма. Маленький подарок. На память. Ты ведь теперь здесь навсегда? А я ухожу. И, быть может, мы больше не увидимся!

Она замерла. На миг – всего на миг – её улыбка дрогнула. Не от радости. От настороженности.

Но тут же восстановилась.

– Конечно! – звонко ответила она. – Я так рада! Я люблю подарки!

Я обошла стол. Медленно. Спокойно. Сердце стучало в висках, как барабан перед казнью.

Реджинальд наблюдал. Его глаза – острые, как лезвия.

Лорд Эштон поднял на меня взгляд. В нём – не гнев. Не страх. Что-то другое.

Я остановилась рядом с «Эммой». Протянула руку. В ладони – пусто. Но в другой, спрятанной среди складок платья – нож.