Немолодая для дракона

Глава 49

Эмма снова исчезла. И это начинало раздражать! Но я не имела права злиться на нее. Кто его знает, может, для нее это стоит титанических усилий – быть видимой?

Я стояла в своей комнате, глядя в пустой угол, где в последний раз появлялась Эмма.

Там, где теперь – только тень и тишина.

Но я знала: она слышит. Она всегда слышит.

– Эмма! – позвала я не шёпотом, не мольбой – приказом. Хриплым, уродливым, но твёрдым. – Приди. Мне нужно знать. Как вывести на чистую воду эту тварь?

Воздух задрожал. Запах ванили. И она – настоящая – появилась у окна. Прозрачная. Испуганная.

– Я не знаю… – прошептала она. – Но… я спрошу у… Тех. У предков. Они многое знают… Но ты их не увидишь… Они там…

Она исчезла.

Я не двинулась. Не села. Не заплакала. Я просто ждала.

Как женщина, у которой осталось полтора часа до конца света.

А что мне оставалось делать? Пока что ноль процентов надежды, зато сто процентов решимости.

Через минуту – может, две – она вернулась.

Её глаза были огромными. В них – не надежда. Ужас.

– Способ есть, – сказала она, и голос её дрожал, как струна перед разрывом. – Но ты… ты не сможешь этого сделать…

– Я много чего могу! – перебила я, вспоминая, как однажды у меня рука застряла в банке! Да я даже кольцо однажды без мыла сняла с отёкшей руки! Для меня нет ничего невозможного! – Эммочка, милая, не томи! Времени у нас нет.

Она сглотнула. Потом – тихо, почти неслышно:

– Это – тень, которая крадёт облик. И чем дольше она в нём – тем сильнее становится. Пока не поглотит того, кто её любит, – начала Эмма издалека.

– Очень хорошо. Просто прекрасно! – согласилась я, понимая, что от моего мужа можно ожидать всего, чего угодно!

– Чтобы вывести чудовище на чистую воду, нужен серебряный нож. Нужно… вонзить его в чудовище. Прямо в сердце. Тогда оно проявит себя. Сразу станет ясно – это не человек, – тихо закончила Эмма.

Я замерла.

Сердце упало в пятки.

Вонзить нож. В маленькую девочку. В белом платьице. С фиалковыми глазами. С улыбкой, похожей на ту, что висит над камином.

Я представила: лезвие. Крик. Кровь. Мне даже стало дурно.

Тут же я в красках представила руку лорда Эштона, сжимающую моё горло. И в горле появился неприятный спазм. Нет, ну почему нельзя, ну я знаю, загадку загадать? Солюшкой посыпать? Выдернуть волос, сварить зелье и бросить в него волос, чтобы смотреть, как тварь растекается лужицей на полу? Или элементарно! Плюнуть в лицо? Зачем сразу в крайности!

– Я вот не уверена… – вырвалось у меня, когда я оценивала перспективы.

Так, спокойствие! Мухи отдельно – котлеты в холодильник!

Это не девочка.

Это – чудовище.

Оно не плачет. Оно имитирует слёзы.

Оно не любит. Оно копирует привязанность.

Оно не живёт. Оно питается болью тех, кто не может отпустить.

Ну, с этой мыслью мне как-то проще! Хотя единственное холодное оружие, которым я владею, это взгляд.

– Я попробую, но результат не гарантирую, – сказала я. Голос – хриплый. Взгляд – стальной.

Эмма посмотрела на меня. И в её глазах – не благодарность. Страх. За меня.

– Я боюсь другого, – прошептала она. – Папа… он тебя убьёт. Он же сначала не поймёт. Он подумает, что ты… убила меня. Снова.

Я закрыла глаза, пытаясь спрятаться от реальности, но она всё равно настигла меня. В голове звучали слова, словно отголоски далёкого, но неизбежного приговора: «Так или иначе – мне конец!»

Но что будет, если я не сделаю этого?

Я открыла глаза.

И вдруг – как молния – поняла.

Лорд Эштон не разведён с леди Эштон.

А значит… если он умрёт – всё его состояние, все артефакты, весь этот мрачный, роскошный дом… достанется ей.

Женщине, которая ненавидела скорбь.

Женщине, которая спала с моим мужем.

Женщине, которая, возможно, причастна к смерти дочери. Хотя у меня это в голове не укладывается до сих пор!

Значит, мой дорогой супруг решил и рыбку съесть, и икру на хлеб намазать! Он получает меня, а леди Эштон – деньги. Они женятся, а я живу на правах «эй, ты! Вставай! Работа есть!».

И это чудовище – их оружие.

Тихое. Идеальное.

Оно не оставит следов.

Лорд Эштон просто… зачахнет. От счастья. От «возвращения» дочери. Хотя об этом даже, может, никто и не узнает.

А потом… хлоп! … И сердце остановится. «Ай-я-яй! Такой молодой! Бе-е-едненький!». И потеснись бабушка в фамильном склепе!

И ведь самое обидное, что никто ничего не заподозрит.

Ведь кто поверит, что мёртвый ребёнок может убить отца? Кто вообще поверит в воскрешение мёртвых?

– Нет, – прохрипела я. – Я не дам тебе умереть второй раз, Ассандр. И к мужу я переезжать не хочу!

Эмма снова исчезла, оставив меня наедине с нервами.

Пора брать судьбу в свои руки! Хватит плыть по течению. И это – реальный шанс! Шанс обезопасить себя от бывшего мужа. Шанс спасти лорда Эштона. Шанс начать новую жизнь.

Я подошла к двери и позвала дворецкого.

– Амбросс!

Он появился мгновенно, как тень, которая ждала этого зова.

– Есть в доме серебряные приборы? – спросила я, глядя прямо в его глаза.

Он нахмурился, словно пытаясь вспомнить.

– Мадам, вы что, сомневаетесь в нашем достатке? У нас только золото. Мы что – бедные?

– Мне нужен серебряный нож, – сказала я, не отводя взгляда. – Не золотой. Не хрустальный. Серебряный. Найди. Любой ценой. Хоть у соседей взаймы возьми! Но только чтобы настоящее серебро!

Он замер. Потом – кивнул. И даже не задал вопросов.

– Я… поищу в старом серванте. Там, где хранятся вещи времён первой леди Эштон – бабушки нашего лорда. Говорят, она не доверяла золоту. Считала его… жадным.

Он исчез. А я расхаживала по комнате, выгуливая нервные клетки. Туда-сюда. От окна к двери.

Через десять минут он вернулся.

В руках – длинный, узкий нож. Лезвие – тусклое, но настоящее серебро. Рукоять – чёрный гагат, инкрустированный каплей лунного камня.

– Это… семейная реликвия. Бесценная вещь с великой историей, – прошептал он с гордостью. Амбросс поднёс его так, словно им убили трёх драконов, вытащили его из камня, прорубили им себе путь к трону и одолели вселенское зло.

Я уже настроилась услышать нечто подобное.

– Однажды им отрезали пуповину, когда роды начались прямо в столовой! – гордо произнёс дворецкий.

Ну что ж. Тоже вариант!

Я взяла его.

Холодный. Тяжёлый. Вроде бы надёжный.