Немолодая для дракона

Глава 40

Послышался ядовитый смех лорда Эштона.

Я стояла за углом, прижавшись к холодной стене. Сердце колотилось где-то в горле, в том самом месте, где ещё вчера сжимались пальцы Реджинальда. Желудок сжался в тугой узел, подступая к самому горлу. Ладони, прижатые к штукатурке, были липкими от пота. Колени предательски дрожали, и я впилась пальцами в стену, боясь рухнуть на пол. Во рту пересохло так, что язык прилип к нёбу, а в ушах начал звенеть тонкий, противный звон, заглушая даже мерное тиканье часов внизу.

Мне было дурно. Не от слабости после исцеления Мэри, а от омерзения. От того, что этот человек, стоящий внизу в своём белоснежном костюме, как ангел-хранитель, на самом деле – мой палач. Он пришёл не за мной. Он пришёл за даром. За моей болью, которую я вбираю в себя, чтобы дарить другим облегчение. Он хочет превратить меня в свою личную аптечку. В вечный источник исцеления для своих грязных дел и ещё более грязной совести.

– Итак, вы совершенно не умеете торговаться, Рэджинальд Винтер, – произнёс лорд Эштон, его голос звучал, как лезвие, проводящее по стеклу. – Вы ведёте себя как мальчишка с газетами, который бежит за каретой: «Купите свежий выпуск! Там тако-о-ое!». Но стоит открыть её, как выясняется, что ничего интересного нет.

Эти слова уязвили Реджинальда. Но он не подал виду.

– Хорошо, – сказал он, его голос стал холодным, деловым. – Без сюрпризов.

Я переживала. Мне не нравилась его уверенность. Он твёрдо был уверен, что получит то, за чем пришёл. Что же он предложит лорду?

– Среди моей коллекции, – заметил Реджинальд с явной неохотой, – есть одна уникальная вещь. Древнейшая. Бесценная. Она может вам помочь. С вашей дочерью…

Лорд Эштон молчал. Он слушал. Он впитывал каждое слово Реджинальда, как губка. И я видела, как напряглись его плечи. Как сжались кулаки. Как вспыхнула чешуя на его руке – не от боли, а от ярости. Чешуя, только что вспыхнувшая от ярости, теперь пульсировала тусклым, больным светом, медленно расползаясь выше, к локтю, как живая тень.

Для меня это был удар. Разве может лорд Эштон отказаться от такого?

– И я готов отдать ее вам, – продолжал Реджинальд, его голос стал твёрдым, окончательным. – В обмен на мою драгоценную супругу.

В его глазах не было и тени сомнения – он был уверен, что держит козырь, от которого невозможно отказаться.

Лорд Эштон произнёс, его голос был тихим, но каждое слово падало, как камень:

– Аннабель – единственная, кто может дать мне… надежду. А вы? Что вы можете дать? Свои жалкие артефакты? Свои поддельные манускрипты? Свою… любовницу? Ах, простите, мою бывшую жену?

Реджинальд вздрогнул. Его лицо исказилось от ярости.

– Вы не смеете! – прошипел он. – У меня нет подделок в коллекции!

– Разумеется, нет, – язвительно усмехнулся Ассандр, и в его голосе прозвучала такая ледяная насмешка, что мне стало не по себе. – Как же, все артефакты в вашей коллекции прошли тщательнейшую проверку. Так же тщательно, как и ваши «подлинные» манускрипты. Так же надёжно, как и ваши контрабандисты в порту. Вы ведь проверяете всё, господин Винтер… кроме собственной совести, не так ли? Вы просто забыли, где она у вас лежит.

– Я могу забрать жену. По закону. Я могу…, – засмеялся Реджинальд, пытаясь вернуть себе контроль.

– Закон? – перебил его лорд Эштон. Он снова повернулся к нему, и в его глазах вспыхнул такой огонь, что Реджинальд снова отступил. – Вы говорите о законе? Хорошо. Тогда слушайте мой закон. Закон этого дома. Закон моей воли. Пока вы стоите на моей земле, пока вы дышите моим воздухом – вы подчиняетесь мне. И мой закон гласит: Аннабель Винтер – под моей защитой. И если вы хоть пальцем дотронетесь до неё… я сделаю так, что вы пожалеете, что вообще родились.

– Еще раз повторяю! Вы не смеете разговаривать со мной в таком тоне! – произнес Реджинальд, и в его голосе впервые прозвучал не гнев, а леденящий страх.

– Я смею, – отрезал лорд Эштон. – Потому что вы уже потеряли её. Вы выбросили её, как ненужную тряпку. А я… я нашёл её. Я дал ей приют. Дал защиту. И я не позволю вам её забрать. Никогда.

Он приблизился ещё ближе, и было в его движении что-то зловеще-плавное. Казалось, так движется сама смерть.

– Вы думаете, что знаете, для чего она мне нужна, – негромко продолжал он, и в его голосе прозвучала такая ледяная насмешка, что даже Реджинальд на мгновение опешил. – Вы думаете, это из-за моей… скорби? Из-за моей… боли? Вы настолько глупы, что не видите очевидного?

Он снова сделал шаг. Теперь он стоял совсем близко к Реджинальду. Так близко, что тот инстинктивно отступил. Белый костюм вдруг показался не ангельским, а… грязным. На фоне чёрной, неумолимой тени лорда Эштона.

– Она мне нужна, – прошипел Ассандр, и его голос стал похож на шипение змеи, – потому что она разговаривает с моей дочерью. С моей Эммой.

– Как интересно! Не знал, что моя жена способна разговаривать с призраками! – заметил Рэджинальд. – Оказывается, у моей супруги столько талантов! Она умна, привлекательна, несмотря на свой возраст, умеет исцелять боль руками, говорит с призраками и… часто лжет, когда ей это выгодно. Причем делает это мастерски! Вы не поверите, насколько! Обвести меня вокруг пальца способен далеко не каждый. Но моей жене удавалось. Вы – тому пример! Есть еще много примеров, как я недавно выяснил у слуг. И каждый раз она говорила, что спала дома.

Он рассмеялся.

– Ах, лорд Эштон, – заметил Рэджинальд. – Вы так наивны. Она так мастерски сыграла на вашей боли, чтобы обрести вашу защиту! Я просто готов апплодировать стоя! И кричать «Браво!». О, дайте-ка я попробую угадать? Она с таинственным видом сообщила вам какой-то факт, о котором… знали только вы и ваша дочь. Не так ли?