Немолодая для дракона

Глава 75

Чердак встретил нас пылью, тишиной и запахом забвения – таким густым, что, казалось, он осел на кожу, как невидимый пепел прошлого. Свет пробивался сквозь грязные окна редкими лучами, подсвечивая вихри пыли, будто призраки старых дней танцевали в воздухе, не зная, что их уже никто не помнит.

– О, боже мой… – выдохнул Амбросс, оглядываясь с выражением человека, который только что увидел склад грехов собственного рода. – Кажется, моя бабушка умерла именно здесь. От удушья пылью. Или от отчаяния, увидев, сколько у нас ненужных шляп.

Я усмехнулась – хрипло, но искренне. Даже в этом мрачном, забытом Богом месте дворецкий умел найти повод для сарказма. И, честно говоря, это было спасением. Потому что иначе я бы задохнулась от тревоги.

– Где вы её видели? – спросила я, оглядываясь.

– Там, – кивнул Амбросс, указывая на массивный сундук у дальней стены. – Стояла, как будто искала нечто ценное… или пыталась спрятать… Я просто высунулся и посмотрел, чтобы не привлекать внимание.

Мы подошли к заветному «там». Сундук был огромный – из чёрного дуба, с медными углами, потемневшими от времени. На крышке – герб Эштонов, почти стёртый веками. Я провела пальцем по поверхности.

– Пыли меньше, – заметила я. – Значит, кто-то его трогал. Недавно. Мне так кажется…

Амбросс прищурился, потом опустился на корточки, изучая пол.

– Я как «пылевед» могу подтвердить! Да! И не просто трогал… – пробормотал он. – Смотрите. Сундук сдвинут. На полдюйма, не больше. Но – сдвинут. И след свежий. Пыль не успела осесть. Я помню, как сразу после ухода леди Эштон мы со слугами сделали на чердаке небольшую ревизию, чтобы поместились ее вещи. И сундук раньше стоял вон там! А сейчас он стоит здесь.

Он упёрся в бок сундука и попытался сдвинуть его дальше. Ничего не вышло. Лицо его покраснело, вены на шее вздулись.

– Проклятье! – выдохнул он, отступая. – Видимо, мои годы берут своё. Раньше я бы такой сундук с места сдвинул, даже если бы в нём лежал сам дракон в полном боевом облачении!

Мне кажется, он преувеличивал.

– Что вы ищете? – спросил Ассандр, подходя ближе.

– Не мы, – ответила я. – Она. Леди Эштон. Амбросс видел, как она ночью рылась здесь. Она приходила сюда почти каждую ночь. И что-то искала… Судя по всему, пыталась сдвинуть сундук. Раз есть след. Значит, это что-то под сундуком!

Лорд не стал спорить. Не стал спрашивать «зачем». Просто подошёл к сундуку, положил руки на его бока – и одним движением отодвинул его на целый фут, будто тот был сделан из бумаги.

Под сундуком обычный пол. Деревянные доски.

Амбросс подошёл, присел на корточки. Провёл пальцем по щелям.

– Гвоздя нет, – прошептал он, указывая забитое пылью место. – Или он вырван. Быть может, это тайник? Предполагаю, что доска вынимается.

Он оглянулся, схватил первую попавшуюся вещь – старинную ложечку из серебряного сервиза, что валялась на соседнем ящике.

– Простите, предки, – бросил он в пространство. – Я знаю, что однажды этим сервизом убили чудовище… В столовой. Но сейчас мне нужна ложечка! Я попробую поддеть доску.

Ложечка легко вошла в щель. Доска поднялась без сопротивления – будто её ждали.

Под ней – пустота. И в этой пустоте – пыльный, завёрнутый в ткань свёрток.

Амбросс вытащил его. Стряхнул пыль. Развернул.

– Дневник, – сказал он, и в его голосе не было ни сарказма, ни лёгкости. Только тяжесть.

Он протянул его мне. Я взяла. Кожаный переплёт, потрескавшийся от времени, с выцветшей надписью: «Мои мысли. Э. Э.»

Я открыла на первой попавшейся странице. Буквы – аккуратные, изящные, но с каждым словом всё более нервные, будто рука писавшей дрожала от ярости.

«Я ненавижу эту маленькую тварь… О, если бы он уделял столько времени мне, сколько уделяет ей! Кажется, с момента её рождения он забыл обо мне. И теперь вся его жизнь вертится вокруг Эммы. Эммочка, Эммочке! А я для него как пустое место! Ненавижу… Зачем я её родила?»

Сердце замерло.

Я перевернула страницу. Чтение давалось с трудом – не из-за почерка, а из-за тошноты, подступающей к горлу.

«Я вынуждена делать вид, что я хорошая мать, но это невыносимо! Когда она лезет ко мне обниматься, мне хочется отвесить ей пощёчину. Я еле сдерживаюсь. Но вынуждена обнимать её. О, зачем я только её родила? Она украла у меня мужа! Я чувствую себя пустым местом в этом доме! Потому что в доме есть она! Великая Эмма!»

Я подняла глаза на Ассандра.

Он стоял неподвижно. Лицо – как высечено из камня. Только в глазах – не гнев. Не боль. А… разрушение. Медленное, глубокое, безвозвратное.

Я перевернула ещё одну страницу. Почти последнюю.

«Я думаю, что нужно с этим заканчивать. Я понимаю, что это ужасно. То, что вертится в моей голове – это ужасно… Но так я избавлюсь от неё. Просто одно движение – и всё… Нужно только выбрать время! Угадать момент, чтобы рядом не было слуг. Чтобы всё напоминало несчастный случай. Я ведь имею право на такое? Имею? Я ведь мать? Я дала ей эту жизнь – и я могу её отнять? Разве это не моё право? Я просто дошла до отчаяния. Я не знаю, что мне делать!»

И – последняя запись. Короткая. Злорадная.

«У меня получилось. Получилось! Словно сама судьба мне благоволила! Я смогла! В Новый год… Может, хоть теперь мой муж, потеряв дорогую Эммочку, вспомнит, что у него есть жена! Да! Жена! С которой нужно проводить время!»

Я закрыла дневник.

Тишина.

Не просто тишина. Тишина, которая давит. Тишина, в которой слышен каждый удар сердца, каждое дыхание, каждый шорох совести, пытающейся вырваться наружу.

Амбросс стоял, опустив голову. Даже он не находил слов.

А Ассандр… Ассандр смотрел в пустоту. Туда, где когда-то играла его дочь. Где она смеялась. Где она звала его «папочкой».

– Вот зачем она вернулась, – прошептала я. – Она хотела забрать свой дневник. Улику. Она боялась, что ее кто-то найдет. Она явно хотела его сжечь… И тогда спокойно вернуться к Реджинальду.

– А тут я со своим «поставьте сундук вон туда!» – усмехнулся дворецкий. – Кто бы мог подумать. Эмму убила родная мать!

Лорд Эштон взял дневник из моих рук. Пальцы его дрожали. Не от слабости. От ярости. Той самой, что дракон копит веками – чтобы сжечь врага дотла.

– Больше она не выйдет из своей комнаты, – сказал он тихо. – Ни сегодня. Ни завтра.

Он сделал паузу.

– Никогда, – произнес лорд Эштон.

И в этом тихом обещании звучал приговор.

Мы молчали. Все трое. Под сводами чердака, где пыль веками скрывала правду… а теперь – выдала её.