Страница 8 из 17
Здорово было в эоцене! Никаких снегов и полярных льдов. Главное – тепло. Правда, на такой широте с конца октября до конца февраля длится полярная ночь. Как в многомесячных потемашках существовали растения – непонятно; фотосинтез вроде бы никто не отменял. И как в полной темноте шерстокрылы прыгали с дерева на дерево – на ощупь? по памяти? на удачу с криком «банзай»? – тоже не очевидно. Конечно, современные шерстокрылы тоже ведут ночной образ жизни, но всё же есть разница между просто ночью, в которой есть закатные и предутренние сумерки, и полярным мраком. Хорошо ещё, когда светит Луна, но временами-то она не светит!
Шерстокрыл
Современные шерстокрылы – довольно крупные звери, весят от килограмма до двух. Хорошо им на высоких тропических деревьях, где они едят цветы, плоды, почки и листья. Правда, летяги-тагуаны и крыланы составляют им достаточно мощную конкуренцию, но тропические джунгли столь богаты, что хватает и на шерстокрылов. Местами они не просто обычны, а даже слывут вредителями фруктовых садов, так что местные жители охотятся на них, ценя мясо и мягкую шкурку.
Как ни сократились разнообразие и ареал шерстокрылов с эоцена, они вполне успешны. Всегда стоит помнить, что нынче на планете один вид людей, но два – шерстокрылов. А ведь ещё пятьдесят тысяч лет назад Землю населяли как минимум пять видов людей. Это мы вымираем, а не шерстокрылы!
Наше решение проблем перехода от мезозоя к кайнозою – просто эталон подобных решений на все оставшиеся до современности шестьдесят шесть миллионов лет. Судя по всему, наши предки были никакущими «серыми мышками» без внятных специализаций.
Palechthon
К великому сожалению, между раннепалеоценовым пургаториусом и раннеэоценовым архицебусом мы не знаем наших достоверных предков. Лучшие кандидаты – среднепалеоценовые палехтоны Palaechthon. Проблема палехтонов, не позволяющая засчитать их за стопроцентных Великих Предков, – число премоляров. И на верхней, и на нижней челюстях палехтоны имели по три премоляра, тогда как и у более древнего пургаториуса, и у более поздних первых обезьян эоцена премоляров четыре. Уменьшение числа зубов в эволюции всё же несравнимо более вероятный процесс, чем сначала уменьшение, а потом снова увеличение. Скорее всего, где-то жили плезиадаписовые с примитивными четырьмя премолярами, просто их ещё не нашли.
Географически очевидны два наиболее вероятных региона: предки-пургаториусы жили в Северной Америке, а потомки-архицебусы и более поздние эосимиасы – в Восточной Азии. Североамериканские фауны – и палеоценовые, и эоценовые – изучены очень хорошо, вряд ли там найдётся ещё одна линия плезиадаписовых, так что вся надежда на Китай и Индокитай.
На самом деле, есть ещё надежда на Сибирь: в ней мы не знаем палеогеновых отложений с приматами, но они просто обязаны там быть, ведь сообщение фаун Северной Америки и Китая точно существовало (в эоцене там и там обнаруживаются даже одинаковые роды). Вряд ли зверушки плавали через Тихий океан на круизных лайнерах, приходилось бегать через Берингию и Якутию с Забайкальем, благо, климат позволял. Только вот большая часть Восточной Сибири – это комариные болота поверх вечной мерзлоты, тайга и тундра, где просто физически трудно что-то найти. Хорошо в Монтане – останки древних зверей лежат просто на поверхности. А до местонахождения в Якутии надо уметь хотя бы добраться, а после намного труднее оттуда выбраться. Полевой сезон длится от силы полтора месяца, причём всё это время хорошо бы не оказаться сожранным гнусом.
Приматы просто обязаны были жить где-то в Сибири. А ведь именно там теоретически весьма вероятно сохранение архаичных линий животных. Например, именно в Сибири в меловом периоде уцелели последние стегозавры, отчего бы в палеогене не жить примитивным приматам. Пока всё это, конечно, сплошные предположения, поэтому можно прикидывать строение палеоценовых предков по среднепалеоценовым палехтонам, почётным заместителям, временно исполняющим обязанности Великого Предка.
Палехтоны прекрасны именно своей неспециализированностью и примитивностью. Это были зверушки весом около ста граммов – больше мыши, меньше крысы. Череп палехтона генерализован так, что приятно посмотреть: совершенно плоский сверху, с мизерной мозговой коробкой и довольно длинной мордочкой. В зубах нет никаких выразительных особенностей, кроме как раз исчезновения одного из премоляров: резцы не увеличены, диастемы нет, премоляры и моляры самые банальные, не гребни и не тёрки, без излишеств и экзотических наворотов. Питались палехтоны чем попало: и насекомыми, и фруктами – всем, что найдут. Именно из такого никакого состояния успешно возникли все те странные специализированные варианты плезиадаписовых, что уже были перечислены выше.
И из кого-то очень похожего на палехтонов возникли и настоящие приматы следующего уровня.