Волчий вой (ЛП)

Послушай её. Ты это сделал.

9

Огонь не спрашивает

Прошло два дня с тех пор, как она сказала, что ненавидит меня.

Я стоял на улице. Дождь ещё не пошёл, но воздух замер в предвкушении. Земля под нашими ботинками не просохла после последнего ливня. Грязь чавкала под колёсами, пока я помогал Гейбу загружать остатки стройматериалов в кузов. Он почти не говорил всё утро.

Вот что я в нём быстро понял: никогда не знаешь — то ли он думает, то ли просто молча осуждает тебя. Сегодня морщины на его лице залегли глубже, а сигарета догорела до фильтра, так ни разу и не затянувшись. Этого было достаточно как предупреждение.

Он заговорил наконец, когда натянул брезент поверх груза.

— Она всё ещё здесь?

Моя челюсть сжалась. Я знал, что он спросит, — но не ожидал, что прозвучит это так, будто он интересуется погодой.

— Она никуда не уйдет, — буркнул я, затягивая эспандер.

— Ты в этом уверен? — спросил он, приподнимая бровь и глядя в сторону трейлера. — Такая девушка… она либо сбежит, либо взорвётся. А ты выглядишь так, будто подначиваешь её сделать и то, и другое.

Мне нечего было на это сказать, так что я просто обошёл грузовик и сел на пассажирское сиденье, ботинки оставляли тяжёлые следы в мокром гравии. Гейб забрался следом, грузовик застонал, оседая под его весом. Он приоткрыл окно наполовину и медленно выдохнул через нос, будто тщательно подбирал следующие слова.

— Слушай, — сказал он, поворачивая ключ зажигания. — Мне насрать, что ты там с ней делаешь. Но что бы это ни было, тебе лучше быстро понять: ты помогаешь ей выбраться из могилы или просто копаешь её глубже?

Я смотрел прямо перед собой, лобовое стекло было размазано вчерашней грязью.

— Думаешь, я тащу её на дно?

— Думаю, у тебя в одной руке спичка, в другой — бутылка бензина, а эта девчонка уже промокла насквозь.

Тишина между нами была натянутой, тонкой, как тот трос, что держал брезент сзади. Гейб не настаивал. Он никогда не настаивал. Просто закурил новую сигарету и выехал на главную дорогу, гравий зашуршал из-под колёс.

В дороге мы почти не разговаривали. Мир за окнами размывался серыми полосами — промышленные окраины, полуживые деревья, улицы со зданиями, которые выглядели такими же уставшими, как люди, проходящие мимо.

— Знаешь, — внезапно сказал Гейб, голос прорвал гул мотора, — раньше я думал, что такие, как мы, ничего не могут починить. Думал, мы просто рождаемся ёбнутыми. Неправильно спаянными. Но в последнее время я размышляю. Может, дело не в починке.

Я покосился на него.

— Тогда в чём?

— В том, чтобы направить это в нужное русло, — просто сказал он. — Ты вцепился зубами во что-то, Аттикус. Просто убедись, что это не её горло.

Правда была в том, что я не был уверен, что уже не попробовал кровь.

Как только я открыл дверь трейлера, когда мы вернулись, я понял, что она не ушла.

Запах ударил первым — пот, дым, что-то кислое. Она расхаживала взад-вперёд. Сейчас она сидела на краю моей кровати, поджав колени к груди, обхватив их руками. Её глаза вцепились в меня в ту же секунду, как я шагнул внутрь.

— Куда ты ходил?

— По делам, — сказал я, стягивая куртку. — Нужно было съездить с Гейбом. Загрузить пиломатериалы.

Она медленно встала, будто её кости ныли от ожидания.

— Ты просто оставил меня здесь, ничего не сказав.

— Я не знал, что мне нужно спрашивать разрешения, — буркнул я, бросая куртку на спинку стула.

Она двинулась ко мне, босиком по холодному линолеуму, и на секунду я подумал, что она собирается меня ударить. Вместо этого она остановилась в футе и сверкнула взглядом, грудь быстро вздымалась.

— Я могла бы уйти, знаешь.

Господи, опять двадцать пять. Я рассмеялся.

— И почему ты не ушла?

— Думаешь, не уйду? — огрызнулась она.

— Думаю, если бы ты собиралась бежать, ты бы уже это сделала, — сказал я, шагнув ближе. — Но ты всё ещё здесь. Всё ещё спишь на моём диване, будто не решила, хочешь ты меня трахнуть или убить.

Она ударила меня пощёчиной. Моя голова дёрнулась в сторону от силы удара, челюсть сжалась.

— Пошёл ты, — прошипела она. — Думаешь, это какая-то игра? Думаешь, то, что ты притащил меня сюда, даёт тебе право обращаться со мной как с проектом?

— Нет, я думаю, тебе нужен кто-то, кого можно ненавидеть больше, чем себя.

Она плюнула. Прямо мне под ноги. Её губа скривилась, грудь ходила ходуном от усилия удержать себя вертикально.

— Думаешь, ты меня пугаешь?

— Я знаю, что пугаю.

Тишина, которая последовала, не была спокойной.

— Меня здесь не будет в следующий раз, когда ты выйдешь за эту грёбаную дверь, Аттикус.

Я шагнул вплотную — так, что мы оказались нос к носу, и ей пришлось запрокинуть голову, чтобы поддерживать зрительный контакт.

— Тогда уходи. Но не приползай обратно, когда город пережуёт твои кости дочиста.

Её рука дёрнулась, будто она хотела ударить меня снова, но в этот раз не стала.

Она прошла обратно к кровати и рухнула на неё, будто не могла вынести ни секунды больше в моей близости.

Я смотрел, как она дышит — как её грудь поднимается и опускается рваными толчками. Я знал, что она не уйдёт. Потому что если бы она собиралась, она бы не плевалась. Она бы умоляла.

Раздался стук.

— Аттикус? — голос Гейба проник внутрь. — Нужна твоя помощь.

На секунду я просто стоял, глядя на неё, на то, как её руки всё ещё не разжимались.

Я оттолкнулся от стены.

Когда мы вернулись на участок, свет уже начал угасать. Поздний осенний полдень в Вексфорде означал, что небо становится не золотым, а серым.

Я вылез из грузовика, прежде чем Гейб успел заглушить двигатель — ботинки вдавились в мокрый гравий, каждый шаг быстрее предыдущего. Я бы не назвал это паникой, но что-то грызло изнутри рёбер, что-то глодало под самой кожей.

В трейлере за грязным окном не было видно никаких следов её присутствия.

Я медленно открыл дверь. Она всё ещё была там.

На полу. Рухнувшая у края кровати, одна рука вывернута под ней — будто она сползла вниз и у неё не осталось сил подняться обратно. Её дыхание было поверхностным, грудь медленно поднималась под слишком большой толстовкой, которую она стащила из шкафа. Моей толстовкой.

Её кожа блестела от пота, а губы шевелились, будто она что-то шептала. Всё её тело дёргалось каждые несколько секунд — маленькие спазмы, похожие на то, будто её нервы загорелись.

— Ты грёбаная идиотка, — буркнул я себе под нос, закрывая за собой дверь — сильнее, чем намеревался.