Страница 13 из 101
Закусочную я нашёл через пару кварталов. Сел в кабинку и начал листать сайт, который был похож на более грубого кузена «Крейглиста», нажимая на объявления, которые, казалось, не обновляли с начала девяностых. В основном там была работа за наличные — таскать хлам, копать ямы, чинить заборы. Ничего, что требовало бы резюме или, упаси боже, проверки прошлого. Именно такая работа мне и была нужна.
Я нашёл пост под названием «Нужен разнорабочий — начать завтра» и отправил сообщение на указанный номер. Меньше, чем через пять минут телефон завибрировал, и я вышел на улицу, чтобы ответить.
— Ты ответил на объявление? — голос на том конце был грубым, как у человека, который за свою жизнь выкурил больше, чем говорил.
— Да. Я работящий, не жалуюсь, не создаю проблем. Могу начать, когда нужно.
Мгновение тишины, и я буквально слышал, как этот мужик оценивает меня по телефону. Я понял, что он за тип, за три секунды. Из тех, кто относится к уважению как к валюте, которую нужно заработать собственной кровью.
Он не поверил ни одному моему ёбаному слову.
Я слышал это в паузе, в том, как он дышал носом, будто боролся с желанием сказать, что я блефую. Такие, как он, видят во мне одно — бездомную шавку. Расходный материал. Того, кто появится, что-нибудь сломает, может, украдёт и исчезнет.
Меня должны были бесить эти недооценки. Вместо этого я оскалился. Нет ничего приятнее, чем доказать таким, что они ошибаются.
— Опыт есть?
— Это имеет значение? — спросил я, на губах заиграла слабая усмешка. — У меня золотые руки. Скажешь, что делать — сделаю. Без вопросов, без проблем.
Снова пауза, а затем короткий, хриплый смешок.
— Ладно. Буду платить ежедневно. Работа на старом доме за городом. Нужно привести его в порядок. Двор, перетаскать вещи, куча всякого ремонта. Но уясни: один косяк — и ты вылетел. Такие, как ты, — копейка за десяток. У меня нет времени на бездельников.
— Не будет проблем, — сказал я, но где-то в глубине души зажглась искра удовольствия. Копейка за десяток? Пришлось бы добавить пару нолей, чтобы найти ещё одного такого, как я.
— Хорошо, — сказал он. — Где остановился? Забрать тебя?
Вопрос повис в воздухе, и я взвесил ответ. Правда всегда кажется проще, когда её нельзя использовать против тебя.
— Я ещё не решил этот вопрос.
Низкий смешок прохрипел в трубке.
— Ожидаемо. Ладно, вот что. Покажешь завтра, что ты стоишь моего времени, возможно, я смогу тебе помочь. Есть место, где можно перекантоваться. Но ты лучше докажи, что ты так хорош, как говоришь.
— Докажу. Просто скажи, где и во сколько.
Мужик продиктовал адрес, я сбросил звонок и засунул телефон обратно в карман.
Старый дом звучал как помойка, но работа есть работа, и я не привередлив. Всё, что мне нужно — это шанс продолжать. Один день за раз.
Кофе был чёрным и горьким, но горячим. Я сидел с ним, пока официантка не начала протирать соседний столик.
— Ближайший мотель?
Она кивнула в сторону окна.
— Через пару кварталов. Красная вывеска. Половина букв не горит.
Похоже на правду. Я бросил на стойку несколько мятых купюр.
Идти было недалеко — два, от силы три квартала. Место оказалось хуже, чем выглядело снаружи. Коридор вонял плесенью и застоявшимся дымом, ковёр истончился до нитки, едва держась на полу. Номер на моей двери висел на одном винте, а замок поддался с одного поворота ключа.
Внутри комната была немногим больше камеры. Продавленная кровать с жалким подобием одеяла стояла под резким светом лампы дневного света. Стены были отвратительного бежевого цвета, в пятнах и трещинах. Единственное окно выходило на кирпичную стену.
Но в ванной был душ, и это всё, что мне было нужно.
Я запер за собой дверь, сбросил рюкзак на пол и, крякнув, скинул ботинки. Зеркало над раковиной было треснутым, искажая моё и без того побитое отражение. Я стянул футболку и бросил её на грязный кафель, поймав свой взгляд в стекле.
Кубики пресса проступали на коже так, будто были там всегда, но их скорее вылепило напряжение, чем физическая работа.
Татуировки покрывали большую часть торса и рук. В центре груди красовался череп, выползающий на шею. Остальные спускались по рукам до самых костяшек.
Я делал тату не ради смысла или красоты, или всей той херни, которую люди романтизируют. Я сделал их, чтобы моя кожа снова стала моей.
Было время — моя кожа не была моей. Чужие руки, которых я не просил, оставляли на ней следы, что не стираются. Татуировки вернули мне это пространство. Отвоевали. Обозначили как место, куда никто не войдёт.
Толстые шрамы тянулись вдоль боков, у рёбер. Иногда я ловил себя на том, что провожу по ним пальцами, ощущая рубцы. Доказательство, что я всё ещё здесь.
Нет. Доказательство, что я всё ещё здесь.
Я включил душ, подождал, пока нагреется вода. Она фыркала и стонала, но в конце концов пар начал заполнять крошечную комнату. Я зашёл под струи, позволив обжигающей воде ударить сначала в плечи, а потом стечь по спине.
На мгновение я просто стоял, позволяя теплу пропитать мышцы, смывая грязь последних дней, проведённых в автобусах и на тротуарах.
Я оттирал кожу, глядя, как грязь уходит в слив. Мыло было дешёвым и пахло промышленным очистителем, но мне было плевать. Дело было не в том, чтобы почувствовать себя хорошо, а в том, чтобы перестать чувствовать себя грязным.
Когда я закончил, провёл ладонью по запотевшему зеркалу, снова поймав своё отражение. Чистый, да. Но тени под глазами никуда не делись, и призраки на моей коже в ближайшее время тоже не собирались уходить.
Я быстро оделся, натянув чёрную футболку, облегающую фигуру, и джинсы, видавшие лучшие дни.
Выйдя из мотеля, я заметил, что город стал громче. Неоновые вывески лениво мигали над барами и забегаловками, их резкие цвета отражались в лужах на тротуаре. Группы людей громко смеялись, шатаясь в сторону ночной жизни, их голоса перекрывали гул машин.
Я засунул руки в карманы и зашагал. Желудок заурчал, пока я сканировал улицу в поисках места, где не пришлось бы жалеть о съеденном. Может, закусочная или один из тех фудтраков, что я видел днём.
Когда я переходил боковую улочку, из переулка вывалился мужчина, едва не врезавшись в меня. Он был жилистый, сутулый, одежда висела на нём так, будто принадлежала кому-то вдвое крупнее. Кислый запах немытой кожи и старого бухла ударил в нос мгновенно.
— Эй, поосторожней! — рявкнул мужик заплетающимся голосом. Он отшатнулся, уставившись на меня мутными глазами. — Какого хрена тебе надо?