Страница 100 из 101
Я не стал таким из-за мира. Я сделал себя таким. Часть за частью. Выбор за выбором. Я втащил её в это, будто она была мне должна. Я говорил себе, что защищал её. Говорил себе, что спас её. Но правда уродливее всего, что я когда-либо признавал вслух. Я взял её. Я взял её, потому что хотел что-то мягкое, за что можно ухватиться, что-то тёплое, что не отталкивает.
Я запер её в этом, блядь, пространстве и назвал это безопасностью. Она поверила мне. Блядь, она поверила мне. Это худшая часть, потому что всё это было не из любви. Это было из потребности, из пустоты. Из эгоистичной, цепляющейся паники человека, который боится, что его оставят позади.
Я использовал её тело, потому что это было единственное место, где я когда-либо чувствовал себя устойчивым. Я целовал её, будто она была воздухом, но только потому, что я задыхался. Я держал её, будто она была моей, потому что я не знал, как отпустить что-то, не сломав его на падении.
И она позволяла мне. Каждый раз. Она позволяла, потому что я научил её этому.
Мне было всё равно даже на то, что Гейб умирает у нас на глазах. Мне было плевать, чтобы дать этому человеку достоинство, которого он заслужил. Я забрал пространство, которое было ей нужно с ним, и заполнил его своими травмами, своей одержимостью, своим грёбаным голодом по тому, чтобы кто-то остался.
Она ушла, потому что я не дал ей ничего, ради чего стоило бы остаться.
Может, она надеялась, что я изменюсь. Может, она думала, что сможет исправить меня. Может, она правда верила, что я могу стать лучше. Но я никогда им не был. И никогда не пытался достаточно сильно.
Я оглядываюсь вокруг — и везде пепел, пустота или тишина. Идеальное зеркало того, кем я был всё это время. Мир не был жестоким. Это был я. Мир не сломал её. Это сделал я. И теперь единственное, что осталось, — это правда, сидящая в моей груди, как лезвие, которое я наконец заслужил. Если она когда-либо любила меня, то вопреки тому, кто я есть. Не из-за этого.
Может, однажды я снова начну двигаться. Может, нет. Может, здесь всё заканчивается для меня — здесь, в эхе того, что могло бы быть. Может, это единственный финал, который человек вроде меня когда-либо мог получить. Это был я. Это всегда был я. Каждый шёпот. Каждая жестокая правда. В темноте не было монстра. Только я. И я уничтожил всё, к чему прикасался.