Страница 46 из 246
Глава 21
На обратном пути к апартаментам Джейка я иду в обход, чтобы не столкнуться с Томасом, но успеваю сделать лишь несколько шагов, прежде чем мое внимание привлекает нечто иное.
Генеалогическое древо, которое в виде гобелена занимает всю стену в коридоре.
Справа красуется герб, а логотип «МакРэйвен Джин» — с левой стороны. История клана уходит корнями в глубину веков, но нынешняя империя берет свое начало с Элспет, которой к настоящему времени уже целых девяносто восемь лет, которая вышла замуж за Томаса МакРэйвена Первого и родила в семнадцать лет своего единственного ребенка: Томаса Второго.
Я всматриваюсь в имена его троих сыновей: Хэмиша, Фергюса и Малкольма. Шестьдесят, пятьдесят четыре и пятьдесят три года. Настолько неразлучны, что все работают в руководстве «МакРэйвен Джин» и живут со своими семьями в замке.
Настолько неразлучны, что будут держаться вместе и выгораживать друг друга, если один из них совершит нечто невообразимое?
Я обнимаю себя руками, но озноб не проходит.
Трое женатых мужчин. Хэмиш — на Шерил, которая младше него на одиннадцать лет. Бонни их единственная дочь. У Фергюса и Роны еще в середине третьего десятка родились близнецы — Эван и Джейк. А Малкольм… Джулия его вторая жена, которая младше него на целых двадцать лет. Даже удивительно, что Джейк не использовал этот скандал для одной из своих книг.
Я задумчиво рассматриваю имена на генеалогическом древе. Элси, которую я встретила в коридоре, дочь Джулии и Малкольма, но перед этим был кто-то еще. Его первая жена и две ее дочери.
«Джейк так и не пришел в себя после смерти Кэтрин и Изабель. Они были ему как сестры.»
Линн МакРэйвен. Говорят, после смерти детей она сошла с ума и покончила с собой.
«Говорят, там обитают призраки умерших».
Ледяная дрожь пробегает по телу.
Кто-то зачеркнул их имена жирным черным маркером. Слишком ровно и аккуратно, чтобы это могли быть бездумные каракули ребенка. Это сделал Джейк? Или…?
Шаги по ковру. Боковым зрением я замечаю движение.
— Черные полосы — это работа Джулии. — Фергюс МакРэйвен встает около меня, взгляд направлен на генеалогическое древо. От него исходит тяжелый запах алкоголя.
Я невольно напрягаюсь. Он пьет, потому что у него траур по сыну? Или, потому что его обделили в завещании?
— Линн была первой женой Малкольма. — Он указывает на зачеркнутые имена, которые едва различимы. — А это были две девочки, которых она привела с собой в семью. Малкольм полюбил их как родных дочерей. После их смерти он был убит горем, как и мои сыновья, как и вся семья. Вскоре после этого Джейк начал собирать чужие тайны и сочинять об этом истории. Когда Малкольм женился на Джулии и она переехала сюда, то позаботилась о том, чтобы стереть любое воспоминание о своей предшественнице.
— Почему? — слышу я собственный вопрос, хотя едва могу дышать. С каждым вздохом нос обжигает резкий запах виски.
— Ревность. — Улыбка Фергюса не касается глаз. Глаз такого же насыщенного голубого цвета, как и у его младшего брата Малкольма. Как и у его сыновей и племянницы. Только вот в них нет ни ледяного холода, как у Эвана, ни сияющей голубизны и любопытства, как у малышки Элси. — Думаю, Джулия еще тогда понимала, что ей никогда не сравниться с Линн.
Я с трудом сглатываю. Имеет ли Фергюс какое-то отношение к смерти Джейка? Поэтому он сейчас сам не свой? Или это горе отца, который только что похоронил своего ребенка, заставило его напиться?
Когда он внезапно поворачивается ко мне, я вздрагиваю. Выражение его лица на удивление ясное, а глаза смотрят более пронзительно, чем мне бы того хотелось.
— Что в тебе такого особенного? — бормочет он, осматривая меня с ног до головы таким взглядом, который заставляет мое тело переключиться в состояние боевой готовности. — Что мой сын в тебе нашел? Как ты заставила его довериться тебе и завещать четверть своего состояния?
Без предупреждения Фергюс тянется ко мне, пытаясь схватить за руку, притянуть к себе...
Прерывистое дыхание. Грохочущие шаги позади. Ноги болят от напряжения, от каждого глотка воздуха легкие горят огнем. Но я должна двигаться дальше, быстрее, бежать прочь отсюда.
Но я недостаточно быстрая. Рука появляется из ниоткуда, хватает меня и...
Я отскакиваю так резко, что спотыкаюсь. Одной рукой опираюсь на стену, а другую поднимаю в предостерегающем жесте. Сердце выпрыгивает из груди. Настоящее и прошлое, реальность и иллюзия сливаются в одно, и в этот момент я снова чувствую себя абсолютно беспомощной. В ушах шумит. Желудок сжимается от тошноты.
Дыши, Далия! Дыши. Это не воспоминание и не сонный паралич. Ты не спишь. Ты свободна. Ты в безопасности.
Я хватаю ртом воздух и отступаю еще на шаг.
Фергюс смотрит на меня, широко распахнув глаза. Он немного покачивается, но руку уже опустил.
— Извини, — бормочет он. — Я не хотел тебя напугать. Не знаю, что на меня нашло.
А я знаю. Горе может вытащить наружу самые ужасные стороны человеческой души. Я знаю это слишком хорошо.
— Все нормально, — выдавливаю я, хотя ничего нормального здесь нет, и я все еще в одном шаге от панической атаки. — Мне очень жаль вашего сына.
Снова эта улыбка, только на этот раз его глаза наполняются слезами, и он вытирает их пальцами.
— Джейк был сложным человеком, но добрым в глубине души. Он обожал тайны и загадки, а также захватывающие истории. Но частенько заходил слишком далеко, потому что не знал, когда нужно остановиться.
Не спрашивай. Не спрашивай. Не делай этого!
—
Как думаете, это могло стоить ему жизни?
Фергюс вскидывает голову и неподвижно замирает, словно марионетка, у которой натянули нити.
— Его смерть была чудовищным несчастным случаем.
— Вы правда в это верите? Или так проще?
Я была неправа. В мгновение ока его взгляд становится таким же ледяным, как у Эвана.
— Полиция Шотландии расследовала это дело и закрыло его. Если они говорят, что это был несчастный случай, значит, так оно и есть.
Сжимаю зубы. Полиция тоже совершает ошибки. Там работают всего лишь люди, а на них можно повлиять, их можно подкупить, ими можно манипулировать. Я знаю это. Сама видела, как часто не замечают очевидного или пытаются замести что-то под ковер, хотя до этого нам поступил экстренный вызов. И все же верю, что большинство людей хорошие и хотят помочь. Но это относится не ко всем.