Мрачный вайб

Глава 15

Я решительно толкаю дверь паба.

Теплый спертый воздух. Музыка и громкие голоса. На первый взгляд — типичный паб с темной, порядком состарившейся деревянной мебелью. Людей совсем мало, что меня удивляет, поскольку это, похоже, единственное приличное заведение во всей округе.

Кинлох-Раннох уютно расположился в самом сердце Хайленда. Хотя городок выглядит крайне живописно со своими домиками из песчаника в викторианском стиле, мне казалось, что он будет побольше. У меня получилось найти только одно кафе, которое было закрыто, несколько небольших магазинчиков для туристов, отель, галерею — тоже закрытую — и пару зарядок для электромобилей. И этот паб.

Хотя мне совершенно не хочется быть среди людей, сегодня вечером оставаться одна я тоже не хочу. Не сейчас, когда хаос из мыслей и чувств во мне грозится вот-вот выплеснуться наружу.

Нужно отвлечься. И что-нибудь поесть, о чем мой желудок недвусмысленно намекает громким урчанием. Так что я направляюсь к бару, который тянется по всей левой стене. Остальное пространство занимают столы и стулья, уютные встроенные в стену ниши с мягкими сидениями и бильярдный стол в глубине зала. Заняты только места перед камином и у окон.

У стойки сидят двое мужчин в возрасте, с седыми волосами и обветренными лицами, и болтают с татуированной барменшей лет тридцати.

— Уже бегу к тебе! — мимолетно улыбается она.

Пока жду, я рассматриваю стену за стойкой, на которой висят разные бутылки, а над ними — старые фотографии, вырезки из газет и латунная табличка с шотландской пословицей:

«Будь счастливым, пока живой, потому что когда-нибудь умрешь».

Джейк прожил на этой земле всего двадцать девять лет. И теперь он мертв.

Но я все еще жива. Я дышу, чувствую, мыслю, даже если все, чего я хочу в данный момент — это забыться, больше ни о чем не думать и ничего не чувствовать.

— Ага, мой зять работает на кладбище, он и копал могилу, — рассказывает мужчина в серой кепке. — Сегодня Бернетта предали земле…

— Еще один из этой семейки, — ворчит другой, с лысиной. — Поговаривают, якобы они прокляты. Так же, как и замок, в котором они живут.

— Говорят, там обитают призраки умерших. — Тот, что в кепке, наклоняется вперед. — По ночам слышны шаги и смех маленьких девочек.

Мне с трудом удается сдержать дрожь.

— Все это чушь, приятель.

— Думай, что хочешь. Но я бы не провел ни одной ночи в этом адском доме. Бернетт всего-навсего его новая жертва. Земля ему пухом. — Он быстро крестится. — Никому неизвестно, кто будет следующим.

— А что насчет женщины, которая умерла там несколько лет назад? — вклинивается в разговор барменша, наливая свежее пиво для компании. — Как же ее звали?

— Бабка? — щелкает пальцами тот, что с лысиной. — Якобы сердечный приступ.

— Нет. Не она. — Барменша сдувает со лба красную прядь. — Четырнадцать или пятнадцать лет назад женщина спрыгнула с башни. Это тогда было во всех новостях.

Мурашки бегут у меня по затылку. Сотни крошечных паучьих лапок ползут по коже точь-в-точь как тогда на кладбище. Я с трудом сдерживаю желание оглядеться и найти этому причину.

— Точно. Линн МакРэйвен. Первая жена Малкольма, младшего сына, — загадочно понижает голос мужчина в кепке. — Говорят, после смерти детей она тронулась умом и покончила с собой.

— Херня это все, — возражает его сосед. — Ее убили. Сам МакРэйвен и убил. Она его достала, вот он и решил от нее избавиться. — Он изображает жестом, будто кого-то толкает, и при этом едва не опрокидывает свой пустой бокал.

До меня доходили подобные слухи. Интернет буквально кишел ими. Видимо, стоит тебе стать достаточно известным, как вокруг начинают появляться самые невероятные сплетни. Однако в случае МакРэйвенов кажется, что в этих теориях, от которых волосы встают дыбом, есть доля правды, или же клану на протяжении всей истории просто катастрофически не везло.

— Согласно отчету полиции, она сделала это сама. Похитила и убила собственных детей, а потом и себя. — Барменша ставит наполненные бокалы с пивом перед мужчинами. — Сказать честно? Если бы мне пришлось жить вместе с этими людьми, я бы тоже прыгнула с башни.

— Да уж, но уверен, что куча денег делает такое существование более-менее сносным…

— Ни за какие деньги в мире я бы не согласилась там жить, — решительно качает головой она, а затем с лучезарной улыбкой поворачивается ко мне. — Извини, что заставила ждать, милая. Что тебе принести?

Ответ уже готов сорваться с моего языка. Я пью сидр. Ни пиво, ни вино, ничего крепкого. Всегда только сидр. К тому же после одной бутылки я смогу без проблем доехать до отеля, особенно если что-то съем.

Но когда взгляд скользит по многочисленным бутылкам за ее спиной, с губ срывается совершенно другое.

— Виски. «Лагавулин». Чистый.

Любимый напиток Джейка.

— Такие девушки мне по душе, — удивленно улыбается барменша. — Хочешь что-нибудь поесть? У нас есть хаггис

31

, бургеры, фиш-энд-чипс, салат или просто фри.

— Фри, пожалуйста.

— Уже несу.

Пока она готовит заказ, разговор около меня продолжается без перерыва.

— Прабабка тоже умерла при загадочных обстоятельствах, ведь так? — спрашивает облысевший мужчина, потирая щетину на подбородке.

— Что за херню ты тут несешь, приятель? Ей уже почти сто лет, и она до сих пор держит под контролем весь клан. Может, ты имеешь в виду ее мужа, который был основателем «МакРэйвен Джин»?

— Да уж, единственного и неповторимого, — подтверждает барменша, указывая на ряды бутылок позади себя. — Какими бы чертями ни были эти МакРэйвены, джин у них чертовски хорош. А знаете, что? Сегодня первый напиток за счет заведения.

Мужчины ликуют.

Покалывание на затылке усиливается. Кто-то наблюдает за мной, следит за каждым моим движением.

Я впиваюсь пальцами в гладкое дерево барной стойки и заставляю себя при этом медленно и спокойно дышать. Но это неприятное ощущение никак не проходит.

— Прошу, милая, — барменша с улыбкой ставит передо мной стакан, пока я протягиваю ей кредитку. — Еду сейчас отнесу тебе за столик.

— Спасибо.

Еще несколько часов назад мне приходилось пересчитывать каждый пенни и переживать, хватит ли денег на счету, чтобы здесь продержаться, ведь поездка в Шотландию чертовски дорогая.

А сейчас? Деньги стали наименьшей из моих проблем.

С напитком в руке я оборачиваюсь и замираю, когда сталкиваюсь взглядом с человеком со шрамом на лице.