Страница 148 из 246
Глава 74
Более года назад
Джейк
Мне не следовало открывать дверь. Возможно, тогда я смог бы отсрочить неизбежное, но теперь моя лучшая подруга стояла посреди гостиной моего нового дома в Эдинбурге. Разбитая. В панике. В ярости. Все те эмоции, с которыми я не умел справляться, отражались на ее лице.
Ее лицо… Как я мог не узнать ее? Те же глаза, что и тогда, смотрят на меня сейчас. Те же большие карие глаза олененка, которым я ни в чем не мог отказать. Тогда. И уж тем более сейчас, когда она проделала весь этот путь из Лондона в Эдинбург только для того, чтобы поговорить со мной лично.
Но это было до того, как я узнал правду, до того, как раскрыл ее секрет.
Десятилетняя Изабель была маленькой и хрупкой, с круглым лицом и волосами мышиного русого цвета. Невзрачной.
Девушка передо мной была стройной, но не хрупкой. Тонкие черты лица, тёмные брови и золотисто-каштановые волосы. Она делала все, чтобы оставаться незаметной, хотя таковой не являлась. И не должна была. Теперь я наконец понял, почему она пряталась. И почему никогда не вступала в серьезные, долгосрочные отношения.
— Это правда ты? — я все еще смотрю на нее как на чудо. И для меня она им и является. — Изабель.
Она вздрагивает, словно звук этого имени причиняет ей физическую боль. Тем не менее не отпирается.
— Как ты узнал? — ее голос звучит тихо, натянуто, контролируемо.
— Недавно ты кое-что сказала о Шотландии и болотах. Это почему-то засело у меня в голове. Мне потребовалось несколько дней, чтобы осознать: ты не могла этого знать, если никогда там не была, как всегда утверждала. — Не в силах устоять на месте я начал расхаживать по гостиной.
За окнами виднеется почти безлюдный пляж и бушующее, темное море. По небу тянутся низкие облака.
— Затем я вспомнил другие вещи. Мимолетные моменты, когда ты оказывалась слишком хорошо осведомлена, слишком хорошо понимала ситуацию в моей семье. Ты знала, что нашего старого пса зовут Шерлок, хотя я абсолютно уверен, что никогда тебе этого не говорил. Но когда мы обсуждали книги о Шерлоке Холмсе, ты упомянула это вскользь.
За считанные минуты мой мозг выдал одну деталь за другой, пока из них не сложилось чудовищное предположение. А после того, как я, исходя из возраста Далии, все подсчитал и провел небольшое расследование, все подтвердилось. В конце концов, сегодня Далия сказала все сама.
Она Изабель.
— Значит, это правда, — я издаю смешок в неверии. — Боже! Хорошо, что до секса не дошло.
Она закатывает глаза.
— На бумаге мы были кузеном и кузиной, но мы не кровные родственники, Джейк. Никогда ими не были.
— Все равно ты была мне как младшая сестра.
— Пятнадцать лет назад! И тогда мы были знакомы меньше двух лет.
— Думаешь, для меня это имеет значение?
— Должно иметь.
Я качаю головой и останавливаюсь. Не могу перестать на нее смотреть. Эти два человека — маленькая девочка и взрослая девушка —настолько далеки друг от друга, что я до сих пор не могу их соединить в один образ.
Я хорошо помнил, как мы играли на улице с Изабель и ее сестрой Кэтрин, которая была на два года старше. Мы носились по саду, пока не завалились на землю от смеха, и нас застал врасплох внезапный ливень. С визгом мы бросились в дом, где МакДафф уже ждал нас с полотенцами. Затем он напоил нас чаем со свежеиспеченными сконами и так и не выдал нашим родителям, что это мы натаскали грязь в прихожую.
И помнил тот вечер, когда мы с Эваном вернулись от друзей, а в доме творился настоящий переполох. Девочки исчезли, а их мать… их мать как раз выносили в черном мешке.
Как может та самая девочка из прошлого стоять сейчас передо мной — здоровая, невредимая и взрослая? Мы похоронили ее, сестру и их мать, черт возьми. Правда, на самом деле это была только могила тети Линн, а имена Кэтрин и Изабель появились позже, когда спустя несколько месяцев моя семья решила официально объявить их погибшими.
Я сажусь на подлокотник ближайшего кресла.
— Расскажи мне, что случилось.
— Зачем? — Далия смотрит на меня с подозрением. — Чтобы ты использовал это в своей следующей книге?
Она слишком хорошо меня знает.
— Чтобы я понял, черт возьми!
— Нечего тут понимать. Кто-то из твоей семьи убил мою мать и сестру. Мне просто повезло.
Повезло. Я смотрю на нее в изумлении.
— Кто это был? — настаиваю я, когда она не отвечает.
— Я не помню.
— Ты забыла?
— Это не просто вылетело у меня из головы, как какая-то гребаная дата, — шипит она, скрещивая руки на груди. — Мой психотерапевт объяснил: мой мозг не вынес того, что мой собственный дядя или отчим похитил нас с Кэтрин, а затем изнасиловал и убил ее всего в нескольких метрах от меня, пока я была заперта в машине и ничего не могла сделать. Психика не выдержала воспоминаний о том, кто из них потом часами гонялся за мной по болотам, чтобы сделать то же самое, что и с Кэтрин. И кто убил мою мать, потому что она уж точно не сама бросилась с башни!
С каждым словом ее голос становится громче, пока она не переходит практически на крик.
Далия, нет,
Изабель
делает несколько глубоких вздохов, а затем продолжает более сдержанно:
— Это своего рода защитный механизм, реакция на травму. Я знаю, что это случилось, и в моей памяти постоянно всплывают разрозненные обрывки, но я понятия не имею, кто это был. В моих воспоминаниях у этого человека всегда нет лица.
Я качаю головой. Не потому, что не верю ей, а потому, что ее история внезапно обрастает слишком большим количеством деталей. Деталей, которые совсем не хотелось связывать со своим отцом или с кем-то из дядей, хотя теперь мне нужно знать наверняка. У каждого в этом клане было более чем достаточно скелетов в шкафу. И я не был исключением.
Как бы мрачно это ни звучало, я даже не удивился. Единственной неожиданностью было то, что Изабель вообще выжила.
— Ты никому не должен рассказывать, Джейк.
— Это еще почему?
Это сенсация века. Исчезновение девочек и предполагаемое самоубийство Линн доставили моей семье тогда немало хлопот. Неудивительно, что они так быстро закрыли дело и объявили детей погибшими. Если возобновить это дело сегодня, разразится скандал, который МакРэйвены не переживут. Скандал, достойный экранизации. Или книги.
— Это не твоя война, — настаивает Далия.
Я медленно поднимаюсь с места.
— Теперь моя.
— Ты не можешь отнять это у меня, Джейк. Это моя жизнь — а, блядь, не материал для твоего следующего романа!