Мрачный вайб

Двадцать минут спустя я уже приняла душ и накрасилась, переоделась в свою обычную одежду и спускаюсь по лестнице на первый этаж. Мне нужен свежий воздух и небольшая дистанция. Кроме того, мне стоит ещё раз осмотреть «лендровер». Может, мне повезет, и я найду что-то большее, чем просто шоколадную обертку. А если нет, мне нужно снова поговорить с Элси. Возможно, маленькая девочка расскажет еще что-то, потому что она знает гораздо больше, чем сама осознает.

В тот момент, когда я оказываюсь на последней ступеньке, в другом конце длинного холла открывается дверь, и я слышу голоса.

— Хорошая работа, — это Хэмиш.

— Но этого недостаточно. Нам нужно больше, ты же знаешь. — Малкольм.

Мне следовало бы выйти на улицу, как и планировала, но что-то заставляет меня сделать крюк и пойти в противоположном направлении. Мимо кабинета Джейка, в сторону зимнего сада.

И тут я вижу их.

Двое самых влиятельных мужчин этого клана стоят вместе с Эйденом перед кабинетом Хэмиша и по очереди жмут ему руку. Малкольм даже дружески хлопает его по плечу.

Но… Это невозможно. Эйден ненавидит МакРэйвенов. Он лично предупреждал меня о них. Он считает, что Джейк виновен в смерти его брата Патрика — или, по крайней мере, ему не помог. А теперь стоит здесь с Малкольмом и Хэмишем, после того как мы… после того как он, Эван и я прошлой ночью…

О Господи. Меня тошнит.

Это не может быть правдой.

Этого. Не. Может. Быть.

Но как бы я ни сопротивлялась, эта сцена неизгладимо врезается в мой мозг.

Оба МакРэйвена возвращаются в кабинет, не заметив меня, но, когда Эйден поворачивается, он сразу же меня видит.

Если у меня еще и оставались какие-то сомнения, то чувство вины, написанное у него на лице в этот момент, стирает их все. Выжигает дотла. Вытравливает из моего сознания.

Качая головой, я пячусь назад.

— Далия, подожди.

Я не хочу ждать и выслушивать его очередную ложь. Хочу убежать, разбить что-нибудь, поджечь. Я хочу содрать его запах со своей кожи и забыть, каково это — целовать его и чувствовать внутри себя.

С силой толкаю входную дверь и выбегаю на улицу.

— Далия!

Я останавливаюсь между фонтаном и «лендровером», сжимая ключи так сильно, что дрожит рука. Медленно поворачиваюсь к Эйдену. Он стоит всего в двух метрах от меня, но кажется, что между нами внезапно пролегла целая пропасть.

— Ты работаешь на МакРэйвенов.

Это не вопрос, а утверждение. Прямое обвинение. Я знаю правду, но должна услышать ее. Должна услышать подтверждение своих худших опасений из его собственных уст.

— Они наняли меня, как только узнали о тебе и поняли, что ты упомянута в завещании Джейка.

Все эти недели он только притворялся. Лгал мне в лицо и докладывал МакРэйвенам каждую деталь. Значит, Малкольм теперь тоже знает, что я подозреваю его. Блядство!

— Выслушай меня. — Эйден делает шаг ко мне, но я инстинктивно отступаю.

— Зачем? — набрасываюсь я на него. — Что ты можешь сказать мне такого, чего я еще не знаю? Или хочешь скормить мне новую порцию лжи?

Мышца на его челюсти дергается.

— Когда ты заговорил со мной в пабе после похорон Джейка, ты ведь прекрасно знал, кто я такая, верно?

— Да.

Я медленно киваю.

— Значит, все это время ты подкатывал ко мне только для того, чтобы втереться в доверие.

Он колеблется, но затем кивает.

— Да, но…

— Но что? — резко перебиваю я. — Хочешь сказать, что внезапно передумал, потому что у тебя вдруг появились ко мне чувства? Потому что влюбился? О, пожалуйста! Избавь меня от этой хуйни!

Мне вообще не стоило ему доверять. Тем более после того, как узнала, что он ебучий журналист, я должна была держаться от него подальше. Но мне же обязательно нужно было наступить на одни и те же грабли дважды.

Третьего раза не будет.

—Далия…

Я качаю головой. На этот раз не отступаю, а сознательно поворачиваюсь спиной и оставляю Эйдена стоять на месте, пока бреду к своей машине.

Внезапно я начинаю понимать Джейка. Я осознаю, почему он использовал в своих книгах секреты и грязное белье людей, которые должны были быть его семьей и любить его. Почему он обзавелся жестким панцирем, который никто — даже я — не смог пробить.

Эта семья — яд, и каждый, кто с ней сталкивается, рано или поздно погибает.