Мрачный вайб

Глава 68

Страх — удивительное чувство. Он предупреждает нас о потенциальных опасностях. Заставляет наши чувства предельно обостряться, а разум — находиться в состоянии боевой готовности. Страх существует, чтобы обеспечить наше выживание. Но в некоторых случаях страх — это всего лишь инструмент. Средство для достижения цели. Как в захватывающих, жестоких книгах Дж. Дж. Бернетта. Как в фильмах ужасов, парках аттракционов или экстремальных видах спорта, когда страх превращается в чистый трепет. Опасное опьянение для органов чувств.

Прямо как сейчас.

Галстук завязан туго. Я ничего не вижу, даже когда пытаюсь моргнуть.

Сердце бьется где-то в горле. Мои собственное неровное дыхание и пульсация крови в ушах — единственные звуки, которые я воспринимаю. Мне хочется протянуть руку, сориентироваться в пространстве и действовать, но я заставляю себя оставаться на месте. Терпеть. Доверять.

Половица скрипит за моей спиной, и я непроизвольно напрягаюсь. Сразу после теплые пальцы скользят вниз по моей правой руке, оставляя за собой дорожку из мурашек.

Горячее дыхание касается моей шеи.

Две руки ложатся на мою талию и стягивают платье по бедрам вниз.

Пульс учащается.

На одно крошечное мгновение прохладный воздух касается моей голой кожи, затем я снова оказываюсь окружена жаром и мускулами.

Ни один из них не произносит ни слова. Ни один не выдает себя. Мы играем в игру, где я на этот раз с удовольствием становлюсь фигурой, которой управляют другие.

Кто-то берет меня за руку и ведет к кровати. Прохладные простыни встречаются с разгоряченной кожей. Матрас прогибается слева и справа от меня. Горячие губы на моей шее, груди, животе. Грубые пальцы цепляют мои трусики и стягивают по ногам вниз. Снимают с меня туфли на каблуках, так что на мне не остается ничего, если не считать повязки на глазах.

Тяжелое дыхание. Шорох одежды. Ремень с глухим звуком падает на пол.

Поскольку я ничего не вижу, остальные чувства работают на пределе. Я улавливаю на слух каждое движение. Ощущаю их теплую кожу под своими руками. Их такие разные запахи смешиваются, пока я не перестаю отличать один от другого. Не знаю, чьи руки сжимают мою грудь. Чей язык касается пульса на моей шее. Я погрязла в водовороте похоти и страсти, из которого не хочу выбираться.

Сильные руки притягивают меня спиной к жесткому мужскому телу и крепко удерживают. Чьи-то ладони разводят мои бедра. Щетина царапает нежную кожу на внутренней стороне. Горячее дыхание… теплые губы… и шершавый язык, который ласкает мой клитор.

Я запрокидываю голову, из горла вырывается неприлично громкий стон.

Пальцы хватают меня за волосы и поворачивают голову в сторону. Кто-то накрывает мои губы в поцелуе. Я отвечаю жадно, страстно, одержимо.

Темнота больше не вызывает у меня нервной дрожи. Теперь она словно объятия, которые дают мне именно то, что нужно. То, чего мне так мучительно не хватало. Свободу и контроль одновременно.

— Не могу дождаться, когда услышу, как ты кончаешь, — шепчет мне на ухо хриплый голос. Эван.

Значит, это Эйден вылизывает меня, теперь еще проникая внутрь пальцами. Инстинктивно хочется податься бедрами навстречу, но Эван держит так крепко, что я почти не могу двигаться. Быстрый укус в шею заставляет меня ловить ртом воздух.

Простыни шуршат. Теплая кожа скользит по моей. Они меняются местами… Или нет? Я потеряла всякую ориентацию, слышу только тяжелое дыхание и чувствую прикосновения повсюду.

Кто-то прижимает меня верхней частью тела к подушкам и тянет бедра на себя.

Господи, да.

Шелест фольги. Презерватив. Руки движутся от моей шеи до попки. Внезапно жар обжигает правую ягодицу, и я вскрикиваю. В тишине комнаты шлепок звучит неестественно громко. Затем еще один — с другой стороны.

Я впиваюсь пальцами в простыню. Стону от удовольствия. Едва держусь.

— Ты бы себя сейчас видела, детка. —

Эйден

.

Я не успеваю определить направление его голоса, не то что собраться с мыслями, как кто-то сзади входит в меня на всю длину.

Приглушенный вскрик срывается с моих губ. Вцепляюсь ногтями в простыню — мне нужно за что-то держаться, чтобы просто не сойти с ума.

Кто-то приподнимает мой подбородок. Горячие губы прижимаются к моим и страстно целуют, пока сзади в меня снова и снова толкается один из них.

Без предупреждения он отстраняется, по-прежнему твердый, переворачивает меня на бок и немного приподнимает мою ногу, так что второй…

ох, блядь

. Вырывается стон, когда он входит в меня спереди.

— Тебе это нравится, да?

Я лихорадочно киваю. Это абсолютная фантазия. Секс с двумя мужчинами одновременно. Без малейшего понятия, кто из них меня вылизывает, кто засовывает в меня свой член, кто только что меня трахал.

Поцелуи в шею. Руки на моем теле, на груди, на сосках.

Я так близко. Как никогда в жизни мне просто необходимо кончить.

Словно чувствуя это, он замедляет движения и выскальзывает из меня. Меня снова переворачивают, они снова меняются местами, пока я окончательно перестаю понимать, где верх, где низ и кто из них меня касается, ласкает, целует, трахает.

Моя кожа покрыта потом. Комната наполнена нашим тяжелым дыханием, хрипами, стонами и ритмичными шлепками наших соприкасающихся тел.

Чьи-то пальцы находят мой клитор и массируют его, пока другой заполняет меня так глубоко, что я перестаю понимать, где заканчиваюсь я и начинается он.

Ноги дрожат от желания и напряжения. Все внутри сосредоточено на давлении между ног, на нарастающем ощущении, которое с каждой секундой становится все острее, больше, интенсивнее.

Губы смыкаются на моих сосках. Сосут. Лижут. Пальцы на клиторе двигаются быстрее, усиливая нажим. Толчки становятся глубже, грубее. Я отпускаю себя, полностью отдаю контроль, целиком теряюсь в ощущениях, которые взрываются во мне так бурно, что я вскрикиваю.

Волна за волной пылающего удовольствия прокатываются по моему телу и уносят с собой. Глубокий стон у моего уха, несколько последних мощных толчков, и он тоже достигает пика.

Ловя ртом воздух, я падаю на матрас и стаскиваю галстук. Темные глаза Эйдена — первое, что я вижу. Его теплое дыхание — первое, что я чувствую на своей влажной коже.

Затем меня переворачивают на бок. Не его руки, а Эвана. Он устраивается позади меня, не давая ни секунды передышки, и…

— Ох, блядь!