Страница 125 из 246
Глава 61
— Что именно мы ищем? — спрашивает Эйден, когда я открываю дверь в апартаменты Бонни.
По пути сюда я прихватила из своей комнаты набор отмычек, но это оказалось совершенно ни к чему. Дверь была не заперта.
— Все, что покажется подозрительным. В особенности любые зацепки, указывающие на то, где она находилась в ту самую ночь.
— Она вообще ничего не сказала? Даже когда включала то голосовое сообщение от Джейка? — Эйден обводит взглядом комнату.
Как и в моих апартаментах, здесь есть большая гостиная, к которой примыкают спальня и ванная комната. Вот только у Бонни вдобавок имеется гардеробная и — прямо как у Джейка — небольшой балкон. Окна выходят на лес за замком, на расстилающиеся вдали торфяные болота, озера и горы.
— К сожалению, нет, — бормочу я, осторожно обыскивая письменный стол в углу. Несмотря на ее прежнюю работу, он пугающе пуст. В ящиках вещей еще меньше, чем в гостиничном номере, где можно найти хотя бы блокнот, ручку и иногда Библию.
— Ты уверена, что она здесь живет? — спрашивает Эйден, который тоже стоит с пустыми руками. В ящиках комода под телевизором тоже ничего нет.
— Вообще-то да. — Я прохожу в спальню. Здесь тоже царит идеальный порядок. Ни пылинки на мебели. Постель застелена свежим бельем. Но когда я захожу в гардеробную, там обнаруживаются бесчисленные наряды, которые буквально кричат о том, что они принадлежат Бонни.
Эйден следует за мной и проверяет обе прикроватные тумбочки. На мгновение мой взгляд задерживается на нем, и в памяти всплывает наша короткая стычка на танцполе.
— Ты и Эван… — медленно начинаю я. — Вы ведь познакомились еще в школе, верно?
— Правильно. — Он даже не поднимает головы. — Но после того случая моим родителям понадобилось начать все с чистого листа, и они больше не желали иметь ничего общего с МакРэйвенами.
Я прислоняюсь к дверному косяку.
— Что тогда случилось?
Это не самое подходящее место и время для подобных историй, но я все равно спрашиваю. До сих пор ни один из них не поделился со мной подробностями их общего прошлого. Кроме того, все, включая прислугу и охрану, заняты благотворительным балом. Никто не заметит нашего отсутствия и не станет нас искать.
Эйден медлит, затем осторожно задвигает ящик прикроватной тумбочки, где лежат салфетки, потрепанная книга и гигиеническая помада, и выпрямляется.
— Случились МакРэйвены. Если точнее — Джейк. — Крылья его носа подрагивают, когда он делает глубокий вдох. — Зимой двенадцать лет назад Джейк и мой старший брат пошли вдвоем к небольшому озеру недалеко от поместья МакРэйвен. Было чертовски холодно, озеро замерзло. Может, это было любопытство, а может, дурацкое испытание на слабо — в общем, они вышли на лед, и Патрик провалился. Джейк хоть и остался с ним и позвонил в замок, чтобы вызвали помощь, но к моменту приезда спасателей мой брат уже был мертв. Утонул.
Я потрясенно смотрю на Эйдена, чувствуя, как по спине пробегает холодок. И не только из-за воспоминания, которым он поделился, а потому что…
— Джейк писал об этом, — выдавливаю я. — В пятом томе своей серии, который еще не вышел. Там он рассказывает о мальчике в озере.
Лицо Эйдена каменеет.
— Меня не должно удивлять, что он использовал это для своей гребаной книги, но… блядь! — В ярости он отворачивается, запускает пальцы в черные волосы и начинает ходить туда-сюда. — Значит, Джейк видел самого себя в образе Джентльмена-убийцы? Непонятым, прославляемым антигероем? Что ж, это вполне в его духе.
— Погоди. Ты хочешь сказать… Ты думаешь, Джейк как-то причастен к смерти твоего брата?
— По крайней мере, он ему не помог, — горько бросает он.
Возможно, он не смог. Или испугался. Или это было физически невыполнимо.
Я откашливаюсь.
— В книжной версии Джентльмен-убийца в итоге спасает мальчика, осознав, что умирать должны только те, кто это действительно заслужил. Никаких невинных жертв.
Литературный прием. Автор сделал это, чтобы протагонист серии не вызывал слишком сильного отторжения, а заставлял сопереживать ему, даже оставаясь хладнокровным убийцей.
Эйден презрительно фыркает.
— Жаль только, что в реальной жизни он этого так и не осознал.
Я глубоко вздыхаю, но холод внутри меня не исчезает. Он укоренился там задолго до того, как Эйден рассказал мне о своей потере.
— Мне жаль, что тебе и твоим родителям пришлось через это пройти.
Он сглатывает. Медленно кивает.
— Ты поэтому хотел раскрыть убийство Джейка? Чтобы найти в одном из его блокнотов правду о своем брате?
— Эван тогда пришел ко мне и все рассказал. Не Джейк. Он был потрясен случившимся и выразил соболезнования. Джейк не сказал ничего. Он даже не пришел на похороны Патрика.
Желание подойти к нему, обнять и утешить становится непреодолимым, но один лишь взгляд Эйдена заставляет меня замереть на месте.
— Я понимаю, что вы с Джейком были друзьями, но в конечном счете он был таким же безжалостным, как и вся эта семейка.
Я медленно киваю.
— Поверь мне, я прекрасно знаю, насколько они опасны.
— И тем не менее ты живешь с ними в одном замке.
Я тяжело выдыхаю.
— Это лишь средство для достижения цели. Они хотели вышвырнуть меня и закрыть мне сюда доступ.
— То нападение на тебя возле отеля…
Я смотрю ему прямо в глаза.
— Я не знала, что кто-то нападет на меня в тот вечер.
Две-три секунды я удерживаю его взгляд, затем отворачиваюсь и перехожу к обыску гардеробной.
Следующие несколько минут мы работаем молча, перерывая вещи Бонни, но не находим ни единой зацепки. Впрочем, это меня не особо удивляет. Что касается секретов, то в этом она явно училась у лучших.
— Что это? — В этот момент плита в полу, размером едва ли больше моей ладони, подается под моими пальцами. Сбоку от меня, в стене, раздается скрежет и…
— Потайной ход, — констатирует Эйден и помогает мне подняться на ноги.
Мы быстро переглядываемся, затем я включаю фонарик на телефоне, приподнимаю подол платья, и первая ступаю в потайной проход.
Меня встречают пыль и сухой воздух. Коридор узкий, и мне приходится следить за тем, чтобы ни за что не зацепиться. Эйден идет сразу за мной. В отличие от секретной комнаты в квартире Джейка в Эдинбурге, это настоящий лабиринт с несколькими разветвлениями. Одно из них заблокировано обрушившейся каменной кладкой, поэтому я выбираю другое, которое вскоре снова разделяется.