Мрачный вайб

Глава 53

На закате, когда бесконечный поток людей наконец иссякает, а охрана находится достаточно далеко, я голыми руками раздвигаю ветки и подгнившие корни, стараясь не обращать внимания на перепуганных жуков, расползающихся по земле. Я стою на коленях за огромной сосной, пытаясь отыскать тайник, на который Эван, сам того не осознавая, намекнул.

Там, за корнями, есть полость, и если это не просто норка каких-то зверьков, то там может быть…

Шаги заставляют меня замереть. Громкий лай.

Вот черт.

— Далия! — Спустя пару секунд старый пес выводит Бонни прямо ко мне. Шерлок в возбуждении готов броситься ко мене, но в последний момент она его останавливает. — Сидеть!

Он подчиняется, неспешно усаживается и позволяет ей погладить себя по голове, но продолжает сверлить меня взглядом.

— Что ты здесь делаешь? — любопытствует Бонни.

Отрицать что-либо бессмысленно. Тем более, когда на ее лице появляется тень догадки.

— Погоди-ка. Это же старый тайник Джейка, верно? Я как раз собиралась тебе его показать.

Ну, разумеется, ты собиралась.

— Ты что-нибудь нашла? — Она велит псу оставаться на месте и опускается рядом со мной на корточки.

Я медлю с ответом.

— Нет. Там пусто.

Мне нужно избавиться от нее, чтобы продолжить копать. Или вернуться сюда позже. Ночью, когда в замке все уснут. Но только я собираюсь встать, как Бонни указывает на пустоту между корнями.

— Стой. Кажется, я что-то вижу.

Блядь.

Она тянется туда рукой, но я ее опережаю. Решительно отбрасываю еще больше веток и паутины, задеваю что-то склизкое, о чем предпочитаю сейчас не думать, и лезу в вглубь.

По моему запястью ползет черный паук. Я стискиваю зубы и пытаюсь его стряхнуть, продолжая нащупывать дно тайника. Ногти скребут по земле, мелким камням ...и ткани? На ощупь это как ткань.

Я пытаюсь ухватиться за нее, тяну на себя, пока не вытаскиваю сквозь ветки наружу. В руках я держу книгу, завернутую в ткань.

— Должно быть, это он, — шепчу я едва ли не с благоговением и вытираю пальцы об брюки.

— Открывай! — подгоняет Бонни.

Со стороны ворот слышится шум мотора.

— Не здесь. — Я вскакиваю и бегу к замку.

И не в присутствии другого человека. Уж точно не того, кто возглавляет мой список подозреваемых.

Но Бонни следует за мной через боковой вход, передает пса удивленной Стефани и бежит до самого кабинета Джейка, где нас уже ждут горящий камин и поднос с чаем и закусками.

С колотящимся сердцем я замираю посреди комнаты, откидываю ткань и раскрываю книгу.

Первое, что бросается в глаза — даты, выведенные узнаваемым почерком Джейка. Я провожу по ним кончиками пальцев. Этот год. Прошлый. То самое время, когда наша дружба разрушилась. Это он. Тот самый блокнот.

— Я столько раз видела, как он в нем пишет… — едва слышно шепчу я.

Бонни делает шаг ко мне. Ее глаза блестят так же лихорадочно, как и мои.

— В нем записаны все секреты, которые он раскопал.

А затем она вырывает его у меня из рук.

— Эй, ты что творишь?

Бонни не отвечает. Лишь смотрит на исписанные страницы, вцепившись в блокнот так, будто от этого зависит ее жизнь. И, возможно, так оно и есть. Кто знает, что Джейк успел написать о ней. Какие темные пятна ее прошлого он там сохранил.

— Бонни.

Внезапно она словно оживает. Не глядя в мою сторону, марширует к камину и…

— Нет! — я бросаюсь к ней, хватаюсь за кочергу, но уже поздно. Пламя вгрызается в обложку. Страницы сворачиваются в огне, чернила расплываются, точно кровавые слезы и превращаются в пепел. Единственное, что мне удается спасти — это пара нечитаемых клочков бумаги, не успевших обуглиться окончательно.

Я медленно поднимаю голову, крепко сжимая в руке кочергу, пока языки пламени пляшут на лице Бонни.

— Зачем ты это сделала?

— Потому что я не могу позволить тебе уничтожить эту семью так же, как это сделал он.

А я ведь только начала.

— Я думала, мы подруги, — выдавливаю я, хотя сама понимаю, как жалко это звучит. Особенно если учесть, что мы обе лишь использовали друг друга.

По лицу Бонни пробегает тень какой-то эмоции, которую я не могу распознать. Вина? Но что бы это ни было, его тут же вытесняет сталь во взгляде. В этот миг она становится так похожа на своих отца и мать, что волоски на моих руках встают дыбом.

— Это не так, — безэмоционально отвечает она и отворачивается. — И никогда ими не были. Я — МакРэйвен. А ты? У тебя здесь нет друзей, Далия.

Дверь за ней захлопывается, и я остаюсь в кабинете одна. Наедине со своими мыслями. Наедине с яростью, клокочущей в самой глубине души.

В бессильной злобе я швыряю кочергу и обрывки бумаги на пол и начинаю мерить комнату шагами. Все впустую. Блокнот потерян.

Бонни и раньше была под подозрением, но после этой выходки она возглавила мой список. Она только что уничтожила, возможно, решающую улику в деле об убийстве Джейка прямо у меня на глазах. И я это позволила!

Один миг — и все кончено. Блядство!

Я со злостью пинаю стопку коробок за креслом. Верхняя падает, и ее содержимое разлетается по паркету. Это экземпляры четвертого тома «Джентльмена-убийцы», которые Джейк, очевидно, должен был подписать; я уже видела их во время своих поисков. Две другие коробки аккуратно запечатаны, подписаны и оклеены марками, но еще не отправлены. Получатель — издательство Джейка в Лондоне.

Со вздохом я опускаюсь на пол и тянусь к книге, которая лежит ближе всего. Имя автора на обложке заставляет глаза снова наполняться слезами. Как я могла так облажаться?

У тебя здесь нет друзей, Далия.

Я делаю глубокий вдох. Один. Второй. Третий. Затем открываю книгу.

Знакомая подпись Джейка размашисто идет по первой странице. Красный цвет резко выделяется на кремовой бумаге.

Задумавшись, я провожу указательным пальцем по штрихам.

Красные чернила.

Красные.

Сердце пускается вскачь.

Я вскакиваю и бегу к камину. Огонь все еще полыхает, но маленькие обрывки, которые я успела вытащить кочергой, лежат на полу.

Я опускаюсь на колени. Края полностью обуглились. Текст не разобрать. Но чернила… их цвет сияет на бумаге, как предупреждение.

«Кровавые — для шоу, черные — для скучной бумажной работы, темно-синие — для моей коллекции секретов».

Это были его слова. Так Джейк сказал мне когда-то.

Потрясенная, я перевожу взгляд с обгоревшей бумаги на подпись в книге. Те два старых блокнота были исписаны синими чернилами, а не красными.

А это значит…