Не замужем

Катя

(Свое лицо)

– Вы никогда не были замужем?

– Нет.

– А я-то думаю, откуда такое счастливое, не тронутое бытом лицо.

– Это предложение? – улыбнулась мне Катя. Катя работала секретаршей в нашем издательстве. Девушка приятная во всех отношениях, кроме серьезных. «Никаких служебных романов» – вспоминал я слова своей мамы, всякий раз, когда встречался глазами с Катей. Мама – это святое.

– Как приятно, вы научились шутить. Впредь буду осторожнее со словами.

– От комплимента до предложения один только шаг, – рассмеялась она.

– Один только взгляд, – посмотрел я на Катю. Взгляд был дружественный.

– Вижу.

– Что именно?

– В вашем взгляде ни капли любви, сплошная дружба.

– Никогда не видел сплошной дружбы между мужчиной и женщиной. Как она выглядит?

– У нее карие глаза.

– А у любви какие?

– У нее голубые, – намекнула на свои Катя.

– Что же, мы так и будем сидеть и дружить?

– А что еще остается?

– Остается только сходить за каплями. Закапать в глаза. Тем более обед, так что скоро вернусь, – встал я из-за стола и направился к двери.

В обед я решил прогуляться немного. От города несло барокко и классицизмом. Настроения не было, я решил его поискать и зашел в кафе перекусить. За столиком меня обслужила та же официантка, которая работала здесь уже лет десять. Которую жутко захотелось спросить, почему она до сих пор здесь? Почему не поменяет работу, ведь наверняка в детстве не мечтала быть официанткой в кафе. Впрочем, она могла спросить меня то же самое. И что я ей отвечу? Что уже более десяти лет руковожу издательством среднего пошиба. Директор – это звучит гордо, но чем это лучше? Тем более в окружении авторов, где каждый с претензией на свой оригинальный почерк, на свое особенное лицо, к которому требует особого отношения. Никто из них никогда не спросит, нужны ли мне эти отношения? Постольку-поскольку. Хорошие отношения – это хорошие тиражи, все остальное для издателя не имеет большого значения, как бы сухо и бездуховно это ни звучало. Работа не может быть постоянно любимой, когда важен результат. Если официантка может легко бросить свою, я – нет. Я буду лелеять свое детище до самого конца, примерно так же, как сейчас я допью кофе останками этих мыслей и оплачу счет, оставлю чаевые, улыбнусь девушке, женщине, официантке, точно так же как улыбаюсь жене, если думаю о чем-то своем, и выйду, выйду из ее жизни, пойду в другие.

В магазине, что находился в моем доме, я так же встречал одних и тех же людей, будто они там работали покупателями. Только у некоторых жизнь неизменно делала повороты, кувырки и прыжки, как например, у моей жены. Став филологом, она закончила магистратуру факультета журналистики, как и планировала, и уже успела стать востребованным журналистом, став редактором одного из популярных изданий, правда, не без помощи одного моего друга детства. Я вспомнил на минуту его, своего школьного приятеля Володю, который неизменно вмешивался в мою жизнь, сначала когда мама указывала мне на то, с кого надо брать пример, и кто станет настоящим человеком и многого добьется. Только один случай намекнул мне, что примеров брать не надо, когда я за компанию пошел с Володей сдавать экзамены в музыкальную школу, чтобы ему было не так страшно. В итоге – меня взяли, его – нет.

Пример этот так и остался для меня нерешенным, даже потом, когда Володя уже стал человеком и многого добился. И не скучно ему быть все время человеком? Надо будет спросить при случае. Будь я все время человеком, сдох бы давно со скуки. Мне не хотелось быть человеком. Я долго не мог понять, кем же я хочу быть, только сейчас я понял, что все время я становился самим собой. Только теперь я ясно понял, чего мне не хватало в жизни с женой, какого меня не хватало – животного.

Изменения, они необходимы всем, даже если дорого то, что у тебя есть. Я снова вспомнил детство, когда с удовольствием менялся марками в клубе филателистов, пусть невыгодно, но все же менялись картинки в альбоме моей жизни. Я захотел поделиться со своими размышлениями с официанткой, когда она принесла счет, но увидев ее глаза – две голубые пуговки, плотно пристегнувшие улыбку к лицу на весь рабочий день, я решил хоть как-то изменить этот бесконечный марафон, сократить эту дистанцию между взглядами, просто оставил на чай больше обычного.

На улице бушевало лето. Трафик был плотным, течение бурным. Переход – далекий, обходить не хотелось. Несмотря на риск, я пошел вброд, перебегая дорогу без перехода, сигналя руками машинам, что бы те пропустили. Руководил, утопая по пояс в горячем асфальте жары, я смотрел на железные морды, обращаясь именно к ним, а не к хозяевам. Наконец, проспект был взят, практически взят, передо мной затормозил джип:

– Сука, куда ты лезешь?

– Сам ты сука, – огрызнулся я.

Из машины выскочил детина и бросился на меня.

– Ты кого сукой обозвал? – видимо, его настроение было еще хуже моего.

Я уже давно не дрался ни с кем, даже очень давно. Детство промелькнуло, когда дрались до первой слезы или до первой крови, потом армия, где драться приходилось постоянно и без правил, главное – драться, тогда ты сможешь диктовать свои. Какой-никакой опыт у меня был. А у мужика будто четыре руки – сунул мне несколько раз в лицо, кулаки острые, как кинжалы, пара из них вспорола живот. Тело мое скрючилось от боли, чтобы отдышаться. Мужик положил мне руку на спину и нагнулся:

– Ну что, живой?

В этот момент изловчившись я со всей дури встроил промеж его ног свою – третьей:

– Живой, – выдал я резко и, не дожидаясь других вопросов, пошел дальше. «Еу» – послышалось мне в ответ.