Не замужем

Мария

(Море любви)

Море – лучшее лекарство от усталости, однообразия и депрессий. Принимай раз в год или чаще, никаких побочных эффектов. Я старался следовать этому рецепту. Пусть даже море было Черным.

Самолеты в Адлере летали низко, словно ласточки перед дождем, так как аэропорт находился в черте этого городка. Раньше это вызывало во мне восторг, особенно, когда лежа на берегу у ночного моря, ты видишь в небе яркий светящийся глаз, который приближается только для того, чтобы тебя рассмотреть поближе. Огромная железная птаха проплывает совсем близко, кажется, ты чувствуешь сквозняк от ее крыльев. Но самолеты больше не радовали, скорее раздражали своим гулом долби сурраунд. Домой поехал поездом, о чем конечно же пожалел. Это была каторга. Полтора дня в камере на четверых.

Бросив вещи, я вышел из купе и уткнулся в другое полушарие мира. Две стороны одного поезда. За окном плыло озеро, в нем купалось солнце, абсолютно голое. Увидев меня, пристально наблюдающего из окна, оно смутилось и покраснело. Перехватив свое теплое круглое тело полотенцем висевшего на ветвях кустов облака, отвернулось и сделало вид, будто меня не заметило, стало медленно уходить. Я действительно наблюдал за ним давно, не то чтобы я положил на него глаз, просто мне нужно было ежедневное его присутствие.

Поезд продолжал напевать свою песню, я снова вернулся в камеру, словно осужденный на сутки, после прогулки. Время икало подвыпившим рядом соседом, который щупал сидевшую рядом с ним женщину. Та была не против, и возможно даже не замечала, иметь женщину рядом – закономерность, апофеоз всякой хорошей пьянки. «Общество любвеобильно, особенно в пути, – кемарил я, – особенно если выпьет», – оно даже позволяло себе материться, хватая женскую плоть, как губами воздух. Сначала они вели себя скромнее, я даже успел узнать, что работали они вместе на одном рынке, торговали мясом. Едва мы сели и тронулись, на столе как по мановению волшебной палочки появились деликатесы: бастурма, мясной рулет, копченые ребра, карбонад, суджук и даже докторская… В купе воцарился копченый запах гастрономической лавки.

– Присоединяйся, – предложил мне мужчина.

– Нет, спасибо, – отказался я из скромности, хорошо зная, что скромность – путь к забвению.

– А водочки будешь?

– Нет, у меня пиво.

Время от времени они забывали о моем существовании и тонули в объятиях друг друга. Потом наливали себе по стопочке, поддерживая со мной связь:

– Сколько у вас мясо на рынке стоит?

– Не знаю, – пытался я вспомнить, сколько же на самом деле. Но тщетно.

– Ну ты даешь, не знаешь, сколько мясо стоит. Первый раз вижу такого человека.

Потом они рассказывали во всех красках цены на мясо в их пенатах. Тар-тар и карпачо, как-то сразу родилось у меня в голове. Эти двое – были созданы друг для друга, так мне казалось, пока я не узнал, что у них чисто служебный роман, кроме него, у каждого еще по семье, которые к делу не относятся.

Я молча улыбался их чувствам: его руки не могли надышаться формой. Форма была эпохи позднего Возрождения: бухой, соблазнительной, пошлой. Как бы я ни осуждал их, я им завидовал. В моем нетрезвом обществе не было женщины. Пиво в меня больше не лезло, лезла какая-то тоска вместе с темнотой за окнами. Я чувствовал себя лишним не только в этом купе, не только в этом поезде, но особенно в этой ночи. Я допил пиво и завалился спать.

* * *

Мне пересек дорогу мясник в окровавленном фартуке, на плече он тащил тушу быка. Голова животного свисала и потряхивала ушами в такт шагам. Овощные глаза животного уставились на меня словно мы знакомы, брюхо его было распорото и выпотрошено. Мясник тащил тушу в магазин. Он остановился и развернулся ко мне. Это был сосед по купе:

– Что ты за мной ходишь по пятам?

– Вы меня помните?

– Вас много, всех не упомнишь. Ты по поводу быка? – посмотрел он мне в глаза. – Цены на стене, – поправил он на голове колпак и указал мне на объявление на кирпичной стене магазина. – И не надо на меня так смотреть, телок нет и не будет.

– Жаль, – начал я читать.

«Завтра будут резать быка, цена в рублях за килограмм:

лопатка – 500

ребра – 450

шея – 300

рулька – 200

хвост – 70

голова – 70

язык – 700

почки – 200».

– А рога? У вас есть рога? – оторвал я свой взгляд от стены.

– Рога бесплатно. Подозреваешь?

– Кого?

– Жену.

– Нет пока.

– А зачем тогда рога?

– Так, на всякий случай, мало ли.

– Для профилактики значит.

– Я их один утащу? Они тяжелые? – примерял я себе их мысленно на голову.

– Легкие.

– Легкие?

– Не, давай сначала с рогами разберемся, а потом уже с легкими.

– Ну да, – хотел было поправить тушу на своем плече мясник, как неожиданное та словно поняла, куда ее тащат, вспомнила, что у нее еще есть рога, встрепенулась и, выскочив из волосатых объятий, рванула по проспекту, оставляя кровавый след.

– Вот скотина. Ни стыда, ни совести, ни внутреннего мира, – дернулся было мясник за ней, но потом, уронив колпак, остановился в задумчивости: поднимать головной убор или продолжить преследование?

Пораскинув мозгами, сделал два шага назад, как заправский футболист, с размаху подцепил свою шапку на ногу, поймал руками и начал отряхивать.

– Все хотят жить… красиво, – добавил я, когда он подошел.

Тем временем скотина неслась дальше по городу, бодаясь и брыкаясь, бык свернул в переулок и побежал по узкой улице за толпой, неожиданно образовавшейся перед ним. Поначалу казалось, что бык и не думал сажать кого-то на рога, он просто наслаждался свободой, как молодой бычок выпущенный в чистое поле из загона. Его вдохновляло, что из окон ему кричали на испанском языке и махали платками: «Vamos! Venga, tore! Viva Pamplona! Viva San Fermin!» Но потом, увидев людей, тикавших от него с ужасом Мунка на лице, мне стало не по себе. Вдруг в толпе я заметил себя. Бык бежал прямо на моего отца и уже настигал. Я дернулся к нему на помощь, еще не понимая, чем я могу помочь, я отталкивался ногами, что есть сил, но будто буксовал на месте, мои конечности стали свинцовыми, я пытался бежать до тех пор, пока не споткнулся обессилевший. Через секунду я лежал на дороге, в пыли его свободы, в грязи своего страха, ощущая всем телом, как копыта бегущего быка разбивали мостовую.

* * *