Страница 187 из 193
6.1. Рождаемость и смертность в дореволюционной России: правда о «многодетной» империи
В России до революции рождаемость находилась на высоком уровне. По оценке советского демографа Б. Ц. Урланиса, выражалась она примерно в виде 50 рождений в год на 1000 жителей. В то же время в Англии этот показатель равнялся 29, в Германии – 36, а во Франции – 22.
Снижаться рождаемость в России начала лишь с начала XX века и буквально за 15 лет упала на 10 %. Так проявил себя путь, на который наконец вступила Россия, – путь регулирования числа детей в семье, к чему западноевропейские страны пришли ещё в 1870-х годах. Прежде всего контроль рождаемости стал распространяться среди городского населения, где выживание не было напрямую завязано на количество трудоспособных членов семьи мужского пола, а жилищные условия не давали возможности заводить большое количество детей.
Показатель рождаемости сильно варьировался также в зависимости от территории: например, наиболее высокая рождаемость имела место в Прибалтике и в центре страны (для примера – в Пермской губернии он составлял 50,4, а в Самарской – 56,2). Особенно высокая рождаемость была в Сибири, на Урале, на Волге, на Дону и пр.
Высокая рождаемость в дореволюционной России в целом объяснялась широким числом факторов. Так, это было, например, результатом ранних браков сельского населения, которые вызывались условиями труда и быта на деревне. Более половины невест, по оценке демографов, имели возраст до 20 лет (т. е. чаще всего девушки в 18–20 лет были уже замужем). Девушки, вступая в брак в раннем возрасте, практически всегда были в нём беременны, и лишь случаи раннего вдовства несколько снижали уровень рождаемости. Постоянная беременность жены была своего рода нормой деревенской семьи в России.
Однако такие показатели рождаемости присутствовали не только у крестьян, среди людей интеллигентного труда тоже часты были семьи с большим количеством детей. Например, у Л. Н. Толстого детей было 13, а в семье одного московского чиновника 13-м ребёнком был широко известный хирург Н. И. Пирогов.
Возвращаясь к рождаемости среди крестьян (а почти 90 % населения Российской империи были именно крестьянами), следует также сказать, что ещё одним фактором высокой рождаемости было наличие общей земельной собственности, которую необходимо было содержать и обрабатывать. Её безрезультатно попыталась подорвать столыпинская реформа, а Октябрь, напротив, уничтожил частную собственность на землю, поспособствовав новому витку рождаемости, о чём мы ещё скажем позднее.
Отдельно стоит сказать в противовес поклонникам российской императорской власти то, что смертность при такой высокой рождаемости в Российской империи была намного более высокой, чем у европейских соседей. На рубеже XIX–XX веков в европейской части России из каждых 100 родившихся мальчиков только 70 доживали до одного года; 49 – до 20 лет; 36 – до 50. У девочек ситуация была чуть лучше: до года из 100 родившихся доживали 74, а далее – 53 и 39
[359]
[Демографическая модернизация России, 1900–2000. / под ред. А. Г. Вишневского. – М.: Новое издательство, 2006. – 608 с.]
. Ожидаемая продолжительность жизни в европейской части России в 1896–1897 годы составляла 31 год у мужчин и 33 года у женщин. В начале XX века это считалось серьёзным признаком отставания, ведь во Франции в это же время ожидаемая продолжительность жизни мужчин составляла 43 года, в США – 48 лет, а в Японии – 44 года.
Дореволюционная статистика сообщает, что причина такого отставания была в чрезвычайно высокой смертности детей, в особенности на первом году жизни. В этот же период в России коэффициент младенческой смертности составлял 261 на 1000 родившихся младенцев, при этом в Англии – 156, в США – 124, а в Швеции – 100
[360]
[Там же.]
. В общем в России, несмотря на большое число рождённых, большое число выживающих было всё же редкостью. Как следствие, даже при высокой рождаемости среднее число детей в семье было небольшим, а значит, и существование в системе в обществе большого числа «многодетных семей» в «традиционной» Российской империи – сомнительный тезис.
Наиболее характерным было наличие в семье одного-трёх детей. Когда же приводят статистику о четырёх-семи детях, то нужно понимать, что в семье легко могли жить, например, несколько братьев со своими женами и детьми. Отсюда и такая численность детей на хозяйство.
Более того, многодетность, вопреки сказкам «любителей французской булки» вовсе не была желанной. Конечно, рост числа детей означал для семьи увеличение числа рабочих рук, а значит, мог способствовать повышению её благосостояния, однако малые дети легко могли отвлекать от работы женщин, а опираться среднестатистические родители могли на более старших детей в возрасте хотя бы 7–10 лет, а им до этого возраста нужно ещё выжить и подрасти. Кроме того, детей нужно кормить и содержать – конечно, не так долго и дорого, как сегодня, но всё-таки.
Многие авторы, описывающие быт русского крестьянина, рассказывали о том, что приданое для дочери становилось экономическим бедствием для семьи. «Рождение девочки в семье рассматривается главой семьи как несчастье: оно несёт разорение ей, и чем больше девочек, тем глубже оно»
[361]
[Внуков Р. Я. Противоречия старой крестьянской семьи. – Орёл, 1929. – С. 7.]
. Но дорого обходилась семье и женитьба жениха: она платила семье невесты «выкуп», оплачивала свадьбу.
В любом случае содержание детей вылетало в копеечку семье, а вкупе с высокой детской смертностью наличие большого числа детей в семье, как мы отмечали, становилось делом крайне сомнительным.
Однако откуда же в целом взялась такая смертность в России? Непосредственной причиной сохранения её высоких темпов была архаичная для европейских стран структура заболеваемости и связанных с ней причин смертности. К началу XX века страна так и не избавилась от эпидемий холеры, оспы и сыпного тифа. На Западе к тому времени такие причины смерти экзогенной природы уже в основном были под контролем
[362]
[Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона: в 12 т.: репринтное воспроизведение биографических статей / отв. ред.: В. М. Карев, М. Н. Хитров. – М.: Советская энциклопедия; Изд-во «Большая Российская энциклопедия», 1991–1997.]
.