Страница 65 из 90
Глава 48. Пришли добить?
После ее истерики в кабинете ректора прошли сутки. Алисия в ужасе ждала последствий — но их не последовало. Она ожидала всего: вызова к инквизиторам, позорного отчисления, ареста магической гвардией. Но её оставили в покое. Студенты, даже Эмили, сторонясь ее. Преподаватели смотрели сквозь нее.
“Будто они что-то знают.”
Алисия чувствовала — нужно сворачиваться. Вечером, не в силах усидеть в четырех стенах, она снова оказалась в библиотеке. Словно загнанный зверь, который ищет знакомую нору — здесь Алисия чувствовала себя так, будто наконец-то вернулась домой.
Зал был пуст, лишь несколько ночных огней отбрасывали причудливые тени от стеллажей к сводчатому потолку.
Горькая ирония ситуации не давала Алисии покоя. Всё началось именно в библиотеке Академии. Именно здесь юная и пылкая студентка впервые по-настоящему столкнулась с умом и харизмой профессора Торна.
Теперь же
снова
случайно наткнулась на Кассиана у высокого окна, за которым бушевала гроза.
“Ну почему снова он. Неужели Кассиан правда следит за мной?”
Без мантии, в темной рубашке, он стоял, опершись лбом о холодное стекло, словно внемля шепоту дождя. Он выглядел разбитым. Такого она не видела его никогда — даже десять лет назад, в самые напряженные дни их исследований.
Алисия остановилась в нескольких шагах, не в силах сделать ни шаг вперед, ни убежать
— Господин ректор, — тихо произнесла она, останавливаясь в нескольких шагах.
Он не обернулся, но его плечи напряглись.
— Пришли добить, мисс Вран? — его голос был глухим. — Или просто посмотреть, как ваш ректор окончательно теряет рассудок под грузом собственных ошибок?
— Я пришла за ответами, — сказала она, делая шаг ближе. Ее сердце бешено колотилось. — Что за ошибки, профессор? И что на самом деле происходит в Арвенхольме?
Он медленно повернулся. В тусклом свете ночных светильников его лицо казалось осунувшимся, темные круги под глазами были видны даже с дальнего расстояния. Кассиан будто не спал с момента их перепалки. Но в глазах Алисия не увидела гнева. У неё перехватило дыхание.
— Вы думаете, я дам вам ответ, который удовлетворит ваше любопытство? — тихо спросил он. — Некоторые знания не приносят ничего, кроме гибели.
— Я уже в центре этого, не так ли? — парировала Алисия, дрожа от напряжения. — Со мной уже пытались покончить! Я видела, что творят со студентами! И я вижу… я вижу, что это делает с вами.
Алисия заметила, как дрогнули его губы.
— Вы ничего не видите, — резко бросил он, но в его голосе не было убежденности. Он сделал шаг, словно желая уйти, и вдруг замер. Его лицо исказила гримаса боли. Он схватился за край стола, костяшки пальцев побелели. Дыхание его стало частым, поверхностным, как у человека, внезапно лишенного воздуха.
— Господин ректор? — ее голос сорвался на шепот.
Кассиан согнулся и опустил голову. Свет упал на его шею, на участок кожи у ворота рубашки.
И Алисия увидела.
Тот самый шрам.
Слабый, почти невидимый узор искаженной ауры, мерцающий болезненным, ядовито-зеленым светом. Она уже чувствовала его раньше. Тогда ей казалось, что это доказывает его причастность. Но сейчас Алисия поняла: шрам был старым.
Леденящий ужас сковал Алисию. Она наблюдала как один из самых могущественных магов, борется с невидимой агонией. Он не проводил эксперименты, а был их частью. Возможно, первой, самой главной жертвой.
От этого открытия мир поплыл у нее перед глазами. Все, что Алисия думала о нем рушилось, оставляя после себя лишь щемящую сердце жалость.
“Если он был жертвой… то кто палач? Тот самый незнакомец в капюшоне? Или кто-то другой?”
— Кассиан…
Алисия слишком поздно поняла, что наделала. —Его имя испуганным шепотом сорвалось с ее губ само собой.
Он услышал. Его взгляд, полный боли и стыда, встретился с ее. Кассиан пытался выпрямиться, оттолкнуться от стола, но его тело не слушалось.
Не думая, Алисия метнулась к нему. Она нежно коснулась его предплечья. Взгляд Кассиана смягчился.
— Дышите, — прошептала Алисия, сама едва переводя дух.
Ее прикосновение оказало на Кассиана странное действие. Напряжение в его мышцах немного ослабло. Он сделал прерывистый вдох, затем еще один. Дрожь постепенно стала стихать. Мерцание шрама на его шее погасло.
Кассиан, все еще бледный, выпрямился. Его холодная рука накрыла ее пальцы. Алисию бросило в дрожь.
— Вы играете с огнем, мисс Вран, — он был так близко, что Алисия чувствовала исходящее от него тепло. — Смотрите на меня так, будто способны разглядеть то, что скрыто.
Он говорил загадками, но в его тоне была такая искренняя боль, что Алисия невольно потянулась вперед. Ее сердце бешено колотилось, но ей не было страшно.
Кассиан не отпускал ее руку, и она не отнимала свою. Они стояли так, в мерцающем полумраке библиотеки, и мир вокруг снова переставал существовать. Он смотрел с такой благодарностью, что Алисия была готова простить ему свою боль.
“Я точно влипла.”
— Вам нельзя здесь оставаться, — грустно прошептал он. — Вы должны уйти. Пока не стало слишком поздно.
— А вы?
Кассиан горько улыбнулся.
— Я останусь в своей клетке. Иногда тюремщик и узник — один и тот же человек.
Завывание ветра за окном вернуло ее к реальности. Она резко опустила руку, отступила на шаг, чувствуя, как горит лицо.
— Мне… мне пора.
Кассиан не стал её удерживать. Алисия увидела, как он вновь надел маску ректора. Закрылся.
— Да. Вам пора.
Его прикосновение все еще жгло ее кожу. Алисия, не в силах вынести этот взгляд и эту тяжелую правду, отступила, а затем побежала прочь из библиотеки.
_____
Алисия не могла уснуть. Перед ее глазами стояло его лицо, искаженное болью. Если Кассиан был не тираном, а пленником в собственной крепости, то на кого она работает? Кто на самом деле ее враг?
И что за сила могла сковать самого Кассиана Торна?
"Нет, — судорожно думала она, ворочаясь на другой бок и с силой зажмуриваясь. — Ни за что. Он сломал меня тогда. Разбил мое сердце и мою веру. Я должна ненавидеть его".
Но эти слова, когда-то такие спасительные жизненные ориентиры, теперь казались пустыми, картонными декорациями. Они рассыпались в прах под тяжестью его усталого взгляда и грузом шрама на его душе.
Чувства, которые она так тщательно хоронила все эти годы, захватили Алисию. Она не могла отрицать, что когда Кассиан смотрел на нее так, когда он был беззащитен и раним, её ярость отступала.