Страница 58 из 91
И как раз потому, что автор этих строк тоже не свободен от комплекса Холмса, он, в отличие от других читателей, оказался в состоянии восстановить тайные мысли убийцы, которого вряд ли смог бы вычислить, не окажи тот на него какого-то мрачного чарующего воздействия — в промежуточном мире, где мы на время пересекаемся друг с другом и оказываемся связанными человеческими отношениями.
* * *
В повести «Собака Баскервилей», всесторонне отмеченной комплексом Холмса, повсюду видны следы конфликта Конан Дойла и его персонажа, а также той ненависти, которую писатель к нему испытывал. Не зря ведь автор решает убить своего героя. И хотя сперва (в «Последнем деле Холмса») его план не увенчался успехом, поскольку писатель под давлением публики был вынужден оживить сыщика, за этой попыткой следуют другие, на этот раз символические, — в расследовании, которое персонаж ведет после своего воскресения.
Обстоятельства публикации «Собаки Баскервилей» показывают серьезность конфликта между Конан Дойлом и его персонажем. На самом деле писатель до последней минуты не уверен, стоит ли возвращать детективу жизнь, и соглашается на его участие в повести — а поначалу он собирался обойтись в этом тексте без Холмса — только после того, как издатель обязуется удвоить гонорар за эту публикацию.
Но даже тогда Конан Дойл не принимает возвращение сыщика с легким сердцем, и авторское недовольство превращает повесть в
результат компромисса
— во фрейдовском смысле. Компромисс состоит в том, что в тексте, придавая ему противоречивость, одновременно проявляется и смертоносная ненависть Конан Дойла к Холмсу, и возникающий под действием чувства вины страх совершить убийство.
Кроме того, читая «Собаку Баскервилей», трудно не удивиться отсутствию Холмса в большей части сцен. После того как он, в обществе верного Уотсона, принимает у себя доктора Мортимера, а потом общается с Генри Баскервилем, Холмс исчезает из повествования, предоставляя своему другу вести расследование самостоятельно. Нив одном из шести десятков других его расследований подобной передачи полномочий не случалось, и сложно не различить за этим исчезновением героя еще одну попытку его убить, на этот раз символическую.
Впрочем, как мы уже видели, хотя в конце повести Шерлок Холмс и возвращается, он лишь добавляет в дело новые заблуждения и погрешности. Читатель поневоле задается вопросом, не объясняется ли эта череда неловкостей сложным отношением автора к своему персонажу, который его ужасно раздражает.
Такое впечатление, что Конан Дойл по-настоящему не согласился с воскрешением своего героя
[32]
[Впрочем, воскресение это было неполным: такое впечатление, что Конан Дойл пока еще не мог на него решиться, ведь предполагается, что события, описанные в «Собаке Баскервилей», происходили до гибели Холмса, а рассказ о них был найден позже. Настоящее его воскресение описано в рассказе «Пустой дом».]
, а просто, вынужденный под напором издателя и публики вернуть ему жизнь, делает это скрепя сердце и старается ограничить его деятельность в книге, отведя сыщику самую незначительную и бесславную роль.
* * *
Но Конан Дойлу недостаточно того, что он сперва пытался не пустить Холмса в свою книгу, а потом отстранил его от расследования, — его ненависть к сыщику прочитывается и в манере описания. Автор все время так или иначе уподобляет детектива силам зла.
Эта тенденция прослеживается на протяжении всей книги и охватывает два уровня. Во-первых, она проявляется в исчезновении Холмса и в том, как в сознании Уотсона смешиваются преступник, которого он ищет, и загадочный силуэт, замеченный ночью на болоте. Вот в каком пугающем тоне доктор описывает первое появление незнакомца:
И именно в тот миг случилось самое удивительное и необъяснимое. Мы встали с камней и развернулись, чтобы пойти домой, решив не продолжать безнадежную погоню. Луна справа от нас низко висела над землей, и как раз на ее серебряный диск приходилась острая верхушка одного из гранитных утесов. На ней, подобно статуе из черного дерева на фоне сияющего круга, неподвижно стоял человек. Не подумайте, что это было видение, нет, уверяю вас, я увидел эту фигуру совершенно отчетливо. Насколько я мог разобрать, это был высокий худой мужчина, который стоял, скрестив на груди руки и немного расставив ноги. Его голова была слегка наклонена, словно он осматривал расстилавшиеся вокруг бескрайние торфяники и гранитные утесы. Он походил на воплотившийся в человеческое обличье дух этого ужасного места
[33]
[Здесь и далее в этой главе «Собака Баскервилей» цит. в перев. с англ. В. Михалюка.]
.
Хотя Уотсону еще не приходит в голову идея, что этот человек может быть преступником, вся обстановка, в которой здесь показан Холмс, и особенно то, как описан он сам («воплотившийся в человеческое обличье дух этого ужасного места»), связывают его с силами зла, с которыми он борется.
Эти подозрения в адрес «человека на вершине утеса» усиливаются во втором пассаже, где Уотсон упоминает о незнакомце и выдвигает гипотезу, что, возможно, это и есть загадочный персонаж, который следил за сэром Генри в Лондоне:
Выходит, этот незнакомец следит за нами так же, как следил в Лондоне. Значит, мы так и не отделались от него. Если бы только он попал мне в руки, все наши вопросы наконец были бы решены! Это та цель, на достижение которой я теперь должен направить все свои силы.
О том, что Холмс каким-то образом связан с силами зла, Уотсон говорит еще раз, другими словами, когда отыскивает убежище «человека с утеса» — заброшенную пещеру, и, надеясь разгадать, кто там живет, находит записку: «Доктор Уотсон уехал в Кумб-Треси».
Целую минуту я простоял с листком бумаги в руках, пытаясь понять смысл этой короткой записки. Выходит, это за мной, а не за сэром Генри, следил таинственный человек! И следил не сам, а подсылал своего сообщника (может быть, даже того самого мальчишку), и я видел перед собой один из его докладов. Вполне вероятно, что незнакомцу был известен каждый мой шаг, с тех пор как я приехал на болото. Ведь не зря меня не покидало чувство, что мы постоянно находились во власти некой силы; вокруг нас как будто плелась тонкая, но упругая паутина, невидимая до тех пор, пока вдруг не начинаешь понимать, что выбраться из нее уже не удастся.