Страница 38 из 91
Теперь остается только один вопрос. Если бы Стэплтон доказал свои права на владение Баскервиль-холлом, как бы ему удалось объяснить тот факт, что он, наследник, жил под чужим именем да еще так близко от поместья? Неужели это не возбудило бы подозрений?
Этого вполне здравого вопроса недостаточно, чтобы вывести Холмса из состояния флегматичной уверенности:
На этот вопрос я вряд ли смогу вам ответишь: вы слишком многого от меня требуете. Моя сфера деятельности — прошлое и настоящее. Что человек собирается делать в будущем — это я не берусь решать.
Потрясающий ответ, ведь Холмс, по сути, признает, что, хотя расследование закончено и повесть тоже завершается, все же непонятно, зачем Стэплтону понадобилось убивать обоих Баскервилей: неясно, как он мог извлечь из этого хоть какую-то выгоду!
Понимая, что трудно повесить убийства на человека, у которого нет мотивов, Шерлок Холмс предлагает три объяснения — и вообще-то подобное увеличение числа решений проблемы выглядит неубедительно с точки зрения логики. По первой гипотезе, Стэплтон мог бы уехать в Южную Америку и потребовать наследство оттуда, не возвращаясь в Англию. Он мог также — второе решение — «изменить себя до неузнаваемости». И наконец, он мог представить наследником другое лицо, своего сообщника, договорившись, что часть доходов тот будет отдавать ему.
Предложенные Холмсом решения озадачивают: одно неправдоподобнее другого! И если только не уповать на полное отсутствие интеллекта у английской полиции. ни одно из них не имеет никаких шансов сработать. Можно ли, например, представить себе, что после двух загадочных смертей, случившихся так быстро одна за другой, человека, претендующего на внушительное состояние, не станут немедленно бдительнейшим образом изучать — и не важно даже, как он будет выглядеть.
Но Холмса, похоже, и самого не очень убеждают собственные гипотезы: он сразу сворачивает разговор и предлагает Уотсону — это последние строки повести — отправиться на оперу «Гугеноты»:
— Зная Стэплтона, мы можем не сомневаться, что тот или иной выход из положения был бы найден. А теперь, друг мой, обратимся мыслями к предметам более приятным. Несколько недель такого тяжелого труда дают нам право на свободный вечер. Я взял ложу в оперу. Вы слушали де Рецке в «Гугенотах»? Так вот, будьте любезны собраться в течение получаса. Если успеете, мы заедем по дороге к Марцини и не торопясь пообедаем там.
В отличие от Холмса, который, может быть, в итоге и подобрал бы подходящее решение, я не могу вообразить, как после второй по счету гибели представителя рода Баскервилей — которая стала бы отголоском первой смерти, — полиция умудрилась бы не обратить внимание на то, что в этом семействе слишком часто умирают, и не удивиться, когда права на наследство предъявит человек, живший по соседству с особняком.
* * *
Будем объективны: ни одна из перечисленных неувязок не доказывает, что Стэплтон невиновен. К тому же известно немало случаев, когда преступники совершали ошибки и сами бессознательно помогали следствию. Но такое нагромождение несуразиц все же озадачивает и наводит на вопросы, которые остаются открытыми, поскольку Холмс, довольный собственной проницательностью, не уделяет никакого внимания деталям, не проясненным в его окончательной версии.
Все это заставляет задуматься, не взвалено ли слишком серьезное преступление на бедового персонажа, который занял место подозреваемого и совершает промахи на каждом шагу, и не скрывается ли уже больше сотни лет в недрах повести настоящий убийца, возможно, один из самых страшных в истории литературы.