Страница 37 из 91
Согласно версии Холмса, Стэплтон стремится завладеть наследством сэра Чарльза и, зная о том, что у него слабое сердце, тайно покупает огромного пса и намеревается довести владельца особняка до инфаркта.
Не скажешь, что Стэплтон выбирает самый легкий путь для достижения своей цели. Даже в таком пустынном месте, как болота Девоншира, весьма вероятно, что собаку кто-то увидит — а так оно и происходит. Кроме того, люди могут заметить и самого Стэплтона с этой собакой. Человеку, претендующему на наследство жертвы, не помешала бы большая скрытность.
Да и вообще, выбор такого способа убийства, прямо скажем, абсурден. Каким бы ни было состояние здоровья Баскервиля и как ни грандиозно его потрясение от встречи с огромной собакой, делать ставку на столь мудреный вариант убийства — нелепо. У Баскервиля могло не случиться инфаркта. А мог случиться, но не привести к смерти. И потом у него взяли бы показания. Стэплтон рисковал быть замеченным; как он объяснил бы полиции свое появление на болоте в обществе покрытой фосфором собаки?
Если бы собака покусала Баскервиля — не важно, умер бы он при этом или нет, — полицейские явно расследовали бы дело и обязательно стали бы выяснять, откуда взялось животное. Они расспрашивали бы окрестных жителей или заводчиков-торговцев в Лондоне; собственно, это и осуществляет безо всякого труда Холмс, когда хочет доказать, что Стэплтон действительно покупал собаку. Короче говоря, путь, выбранный, чтобы отделаться от Чарльза Баскервиля, в сопоставлении с надежностью ожидаемого результата выглядит чрезвычайно сложным, а главное, очень рискованным.
* * *
Поведение Стэплтона после этого предполагаемого убийства тоже нелогично. В повести все выглядит так, будто натуралист буквально одержим желанием привлечь к себе внимание Шерлока Холмса. Он не только приезжает в Лондон — а если считать его убийцей, цель этой поездки не ясна, ведь Стэплтон мог просто дождаться, пока его будущая жертва сама явится в Баскервиль-холл, — он будто специально лезет на рожон.
В Лондоне он устраивает слежку за баронетом и делает это так неосторожно, что Холмс его обнаруживает. Но это не все. Уверенный, что Холмс в конце концов отыщет возницу кеба, натуралист через него посылает сыщику своеобразный привет. Удивительное поведение, которого Холмс в своем финальном изложении событий как бы не замечает. Бывает, конечно, что преступники не могут удержаться, чтобы не похвастаться своими злодеяниями, но Стэплтон-то совершенно не заинтересован привлекать к себе внимание, ведь смерть Баскервиля сочли несчастным случаем.
Столь же неосмотрительно ведет себя Стэплтон, пытаясь раздобыть что-нибудь из вещей сэра Генри. Для соседа, часто бывающего в Баскервиль-холле, не составило бы никакого труда прихватить предмет одежды нового владельца особняка после его приезда на место. К тому же есть много вещей, пропажа которых не так заметна, как пропажа обуви. Стэплтон же осуществляет свое намерение в Лондоне, причем таким образом, что это просто не могло не вызвать любопытства у сыщика.
* * *
Приписать Стэплтону вторую попытку убийства тоже можно лишь с натяжкой. С точки зрения Холмса, убийца, натравив собаку на сэра Чарльза, намеревался спровоцировать сердечный приступ. Но трудно утверждать то же относительно второго покушения, направленного на молодого и сильного мужчину.
Этот вопрос в конце повести задает Холмсу Уотсон, когда его друг утверждает, что никакие важные детали не остались без объяснений. «Неужели Стэплтон надеялся, что сэр Генри тоже умрет от страха при виде этого пугала?» — недоумевает Уотсон.
Вполне логичный вопрос, который Холмс парирует в своей манере:
Собака была совершенно дикая, кроме того, он держал ее впроголодь. Если б сэр Генри не умер на месте, то, во всяком случае, такое страшное зрелище могло бы парализовать его силы и он не оказал бы никакого сопротивления.
Если с технической стороны этот план убийства еще можно признать приемлемым (хотя агрессивность собаки хорошо бы как-то доказать), то ответ Холмса не объясняет причин выбора именно такого варианта. Сердечный приступ на сей раз был маловероятен, и оставалось надеяться, что собака загрызет баронета. Это эффективный способ разделаться с оставшимся Баскервилем, но в результате было бы начато новое полицейское расследование — и как тогда получить наследство?
Использование одного и того же орудия — опасной собаки — для сведения счетов с обоими Баскервилями наталкивается на серьезное логическое противоречие. Успешная реализация первого убийства основана на том, что гибель старшего Баскервиля должны объяснить проблемами с сердцем. Но если вторую жертву загрызет собака, наверняка будет возобновлено следствие и по первому делу, и в итоге попытка выдать смерть сэра Чарльза за несчастный случай может провалиться.
* * *
Поведение Стэплтона в конце повести, когда ему грозит арест, ничуть не более понятно, и это заставляет нас усомниться в его вине в целом.
После провала покушения на Генри Баскервиля, вместо которого гибнет Селден, натуралист скрывается на болотах, унося с собой тот самый башмак, с помощью которого натравливал пса на сэра Генри. Здравый смысл подсказывает избавиться от этой улики, ведь она легко могла привести его на виселицу. Тут выявляется одна из самых заметных несуразиц в версии Холмса, хотя в повести и вообще много нелепостей.
Представим себя на месте Стэплтона и попробуем мысленно прожить ситуацию, в которой он оказался. Он мчится по болоту, которое расстилается во все стороны до самого горизонта. Любой нормальный человек, даже охваченный паникой, счел бы за лучшее избавиться от злосчастного ботинка, швырнув его в трясину, как можно дальше от тропинки, куда-нибудь, где никто и никогда не сможет его подобрать или даже увидеть.
Но натуралист поступает иначе: такое ощущение, что им в очередной раз движет стремление во что бы то ни стало помочь следствию. Башмак брошен неподалеку от тропы, на кочке, поросшей травой, так что его видно с тропинки, — и его сейчас же замечает Холмс, радуясь этой новой улике против Стэплтона и не обращая внимания на то, что натуралист почему-то сам помогает расследованию.
* * *
Одним словом, поведение Стэплтона с начала и до конца выглядит как минимум странным. Но о самом интересном мы еще не поговорили. В финале повести Уотсон спрашивает Холмса о причинах, которые могли побудить Стэплтона совершить два убийства: