Страница 7 из 28
— Вы чувствуете? — тихо спросил я.
— Гул, — кивнул Гвоздь, сжимая свой «Вепрь». — Низкий. Из стен.
Из коридора, ведущего к жилым отсекам персонала, донёсся звук. Не крик. Не стон. А… единый вздох. Десятки глотков, вдохнувших одновременно. Потом — шарканье шагов. Множественных. Идущих в ногу.
Мы замерли у входа в центральный зал. Из красноватой полутьмы коридора стали появляться фигуры. Учёные, техники, охрана «Улья». Они шли медленно, неловко, будто забыв, как управлять своими телами. Их лица были расслаблены, глаза полуприкрыты. Но в их движении не было хаоса. Они не сталкивались, обходя друг друга и оборудование с неестественной точностью. Как шестерни одного механизма.
— Боже милостивый… — прошептала Вольская. — Они же спят. Сомнамбулы.
Один из «спящих», молодой лаборант, отделился от группы и подошёл к консоли управления системой освещения. Его пальцы, не глядя, пробежали по клавишам, вводя сложный код. Красный свет сменился на ровный белый. Другой подошёл к панели контроля температуры и начал поднимать её. Их действия были не случайными. Они что-то делали. Настраивали.
— Что они делают? — спросил Гвоздь.
— Оптимизируют, — ответила Карева, и в её голосе звучал леденящий профессиональный интерес. — Систему. Лабораторию. Подготавливают среду. Смотрите.
Она указала на группу из трёх техников, которые, не говоря ни слова, подошли к разобранному спектрометру и, передавая детали друг другу, начали собирать его обратно, но в изменённой конфигурации, добавляя провода и датчики от других приборов.
— Они используют свои профессиональные навыки. Но не индивидуально. Коллективно. Как один мозг, распределённый по нескольким телам.
Один из охранников, большой мужчина с пустым взглядом, повернул голову в нашу сторону. Его рука медленно потянулась к кобуре.
— Нас заметили, — сказал я тихо. — Отступаем к лифту. Тихо.
Мы начали пятиться. Но лифт был в другом конце зала, за группой «спящих».
— Альтернативный выход? — спросил я у Вольской.
— Аварийный тоннель. За складом реактивов. Но он ведёт не наверх, а глубже. В старые выработки, а потом — в саму топи.
— Лучше топи, чем быть собранными в единый разум, — проворчал Гвоздь.
Мы двинулись вдоль стены, стараясь не привлекать внимания. «Спящие» были заняты своей работой: одни чистили вентиляционные решётки, другие что-то вычисляли на планшетах, третьи просто стояли и смотрели в одну точку, их мозги, вероятно, выполняли какую-то расчётную задачу. Это был самый жуткий конвейер, который я видел.
Мы почти добрались до двери склада, когда система оповещения снова ожила. Но голос был уже не механическим. Он был искажённым, наложенным на себя в несколько тонов, будто говорили хором:
— «…обнаружены несогласованные элементы. Несогласованные элементы создают помехи в процессе интеграции. Требуется гармонизация. Подавить сопротивление. Привести к общему знаменателю…»
Все «спящие» в зале одновременно прекратили то, что делали, и повернули головы в нашу сторону. Десятки пустых, но intent взглядов упёрлись в нас.
— Бл**дь, — выдавил из себя Гвоздь. — Попали в список на обновление.
Первый охранник выхватил пистолет. Его движения были плавными, точными, но без обычной человеческой резкости. Я выстрелил первым. «Гюрза» грохнула, пуля ударила охранника в плечо. Он качнулся, но не упал, не закричал. Просто посмотрел на рану, как на поломанную деталь, и продолжил движение, подняв оружие.
— По ногам! Или по оружию! — скомандовал я. — Они не чувствуют боли, но физику никто не отменял!
Гвоздь дал очередь из «Вепря» по ногам другого «спящего» — техника. Тот рухнул, но сразу же попытался подняться, его конечности двигались с puppeteered, некоординированной настойчивостью.
Карева и Вольская пригнулись за консоль. Учёный открыла свой кейс. Внутри лежал не бумаги, а компактный, похожий на пистолет прибор с антенной.
— Генератор акустического диссонанса, — коротко пояснила она. — Может сбить синхронизацию, если поймаю частоту.
Она нацелила прибор в толпу и нажала кнопку. Раздался пронзительный, меняющийся визг, от которого заложило уши. Некоторые «спящие» замедлились, схватились за головы. Но эффект был недолгим. Они словно «перенастраивались», игнорируя помеху.
— Не помогает! Их слишком много, и источник сигнала не здесь! — крикнула Карева.
— Тогда валим к выходу! Гвоздь, прикрой! — я рванул к двери склада, пиная по пути стул под ноги преследователям. Вольская отсканировала карту, дверь открылась. Мы ворвались внутрь. Склад был заставлен стеллажами с химикатами и оборудованием. В глубине виднелась бронированная дверь с знаком «Аварийный выход».
Но путь преграждали ещё трое «спящих». Они не атаковали. Они… ждали. Стоя в полной неподвижности, перекрывая проход. Их глаза смотрели сквозь нас.
— Пропустите, — сказал я, поднимая пистолет.
Центральный, мужчина в халате старшего научного сотрудника, медленно покачал головой.
Его губы шевельнулись, и голос, вышедший из них, был чужим, наложенным —
«Индивидуальность — сбой. Боль. Одиночество. Мы предлагаем целостность. Прекращение боли. Стань частью. Дополни картину.»
Это не был призыв. Это был диагноз. И предложение лечения. От которого холодела кровь.
— Картину вы себе в задницу дополняйте, — рявкнул Гвоздь и выстрелил холостым патроном из подствольника прямо перед их ногами. Грохот и вспышка в замкнутом пространстве оглушили. «Спящие» отпрянули на секунду — рефлекс. Этого хватило.
— Бежим!
Мы прорвались мимо них к аварийной двери. Вольская снова приложила карту. Индикатор загорелся красным.
— Не открывает! Система заблокировала все выходы!
Я посмотрел на дверь. Стальная, с электромеханическим замком. Взломать — минуты, которых у нас не было. Сзади уже слышалось шарканье множества ног.
— Тогда идём через них, — сказал я, но голос звучал более уверенно, чем я чувствовал.
И тут в моём кармане затеплилось. Тепло, исходящее от пластикового пакета с микрочипом «Штиля». А в голове — всколыхнулся «тихий отзыв». Не картинка. Чистое знание. Я посмотрел на панель управления дверью. Провода, реле, блок питания. И я понял. Не как инженер. Как… часть чего-то, что знает эту систему изнутри.
— Отойдите, — сказал я.