Страница 15 из 28
Глава 6. Бегство в Глубину
Я очнулся, лёжа на бетонном полу в луже ледяной воды и слизи. Моё тело не болело. Оно гудело.
Каждая клетка вибрировала на новой, чужой частоте. Я видел с закрытыми глазами. Не картинку. Схему. Тепловые сигнатуры, электромагнитные поля, пси-эхо. Комната была пронизана нитями фиолетового света, невидимыми для обычного глаза, но для меня — яркими, как неон. Я видел, как бьются сердца моих спутников: учащённо, хаотично (Вольская, Карева) и редкими, экономными ударами (Гвоздь). Видел холодные, стабильные пятна солдат Громова. И видел самого себя — клубящийся, нестабильный узел энергии, где моё тепло смешивалось с холодным свечением сети.
— Он дышит, — услышал я голос Вольской, приглушённый, будто из-за толстого стекла.
— И смотрит, не открывая глаз, — добавил Гвоздь. — Жутковато, блядь.
Я открыл глаза. Зрение было чётким до боли. Я видел каждую пылинку в воздухе, каждую микротрещину в бетоне. Вокруг меня — баррикада из перевёрнутых столов и обломков оборудования. Мы были в боковом тех. помещении, отгороженном от основной залы с дырой. Гвоздь, с окровавленным ножом в одной руке и пистолетом-пулемётом «Кедр» (ирония судьбы), снятым с одного из солдат, в другой, стоял у импровизированного прохода. Вольская и Карева сидели на полу, Карева что-то паяла в разобранном приборе, Вольская перевязывала ей запястье. Повсюду валялись гильзы, пахло порохом, озоном и кровью.
— Что случилось? — мой собственный голос прозвучал непривычно ровно, без эмоциональных модуляций.
— Ты устроил светопреставление, — ответил Гвоздь, не отворачиваясь. — Как влез в эту жижу, всё вокруг взбесилось. Свет мигал, стены тряслись, та тварь в озере начала биться как рыба на сковородке. Громов заорал «нейтрализовать!». Его ребята начали палить по тебе. Мы — по ним. Сумасшедший дом. Потом по тоннелям полезли эти… «спящие» и мутанты, но они тоже как будто с цепи сорвались. Не слаженно, а в панике. Всё смешалось. Мы тебя оттащили, пока они друг с другом разбирались. Завалились сюда. Дверь заблокировали. Но они там, снаружи. И Громов с ними. Он теперь считает тебя вышедшим из-под контроля образцом. Приказал уничтожить.
Я попытался встать. Движение было странным. Тело слушалось мгновенно, без привычной инерции. Как будто я управлял идеально подогнанным механизмом. Я посмотрел на свою правую ладонь. Там, где была кость, теперь виднелся странный шрам-отпечаток, похожий на вросшую в кожу микросхему. Он слабо светился изнутри.
— Я… подключён, — констатировал я. — Постоянно. Я слышу её. Сеть.
— Слышишь что? — спросила Карева, её учёный интерес пересилил страх.
— Всё. Она… ранена. Моё вторжение, мои эмоции — они как кислота в её схемах. Она не понимает, но пытается адаптировать. Она видит во мне… новый тип данных. Угрозу и возможность одновременно. И она хочет добраться до «Эпицентра». Так же, как и мы.
— «Мы»? — переспросил Гвоздь.
— У нас нет выбора. Громов отрезал путь назад. Остаётся только вперёд. Вниз, по тем туннелям, куда ведут главные тяжи. К источнику всего этого. — Я подошёл к стене, прикоснулся к ней ладонью. Внутри камня я чувствовал слабые, но чёткие импульсы, уходящие вглубь, подобно подземным рекам. Карта возникала в голове сама собой. — Я могу чувствовать путь.
— Отлично, — проворчал Гвоздь. — У нас есть компас из плоти. А что с Громовым? Он не отстанет.
— Сеть сейчас в смятении вокруг нас, — сказал я. — Она дезориентирована. Это даст нам время. Но ненадолго. Она учится. И Громов… он будет пытаться взять сеть под контроль другими способами. У него есть ресурсы.
Снаружи донеслись выстрелы, крики, животный рёв. Бой ещё не закончился.
— Собирайтесь. Нам нужно уходить, пока они заняты друг другом.
Мы собрали остатки снаряжения. У Гвоздя был свой «Вепрь», два магазина, нож и две гранаты. Я поднял «Гюрзу» — она лежала в углу. Металл был холодным, чужеродным в моей теперь странно чувствительной руке. Вольская нашла аптечку, Карева — свой кейс с инструментами и повреждённый генератор диссонанса.
— Может починить, если будут детали, — сказала она без особой надежды.
Мы выбрались из укрытия через узкий вентиляционный лаз, который я «увидел» сквозь стену, считывая перепады температуры и пустоты. Лабиринт обслуживающих тоннелей был тёмным, сырым и, к счастью, пустым. Сеть здесь была тоньше, словно волокна optic nerves на периферии. Я шёл впереди, ведомый внутренним компасом. Моё восприятие рисовало передо мной нечто вроде дополненной реальности: я видел твёрдый пол, а поверх — потоки данных, слабые токи энергии, оставленные движением существ. Я мог отличить след «спящего» человека (ровный, размеренный энерго-отпечаток) от следа мутанта (рваный, импульсный) или аномалии (искажённое, разорванное поле).
— Справа, в тридцати метрах, группа из трёх тепловых сигнатур, — тихо сказал я, останавливаясь. — Не люди. Температура тела ниже. Мутанты. Стоят на месте.
— Обойти? — спросил Гвоздь.
— Нет времени. Они блокируют единственный проход в нужном направлении. — Я закрыл глаза, сосредоточившись. Я мог… почувствовать их. Не просто как цели. Как узлы в сети. Грубые, примитивные, но подключённые. Я послал импульс. Не команду. Искажение. Ложный сигнал тревоги из точки позади них.
Через несколько секунд мы услышали рычание и звук удаляющихся быстрых шагов.
— Что ты сделал? — спросила Вольская.
— Сказал им, что сзади пожар, — ответил я, открывая глаза. Голову на секунду пронзила острая боль. Использование способностей требовало энергии и… чего-то ещё. Частицы меня самого. — Двигаемся.
Мы шли часами. Туннели то сужались до щелей, где приходилось ползти, то расширялись в громадные пещеры, где сталактиты на потолке мерцали встроенной биолюминесценцией, как звёзды. Временами путь преграждали аномалии: поля странной гравитации, заставлявшие летать по воздуху капли воды; скопления агрессивной плесени, реагировавшей на движение выбросами ядовитых спор. Я чувствовал их заранее и водил группу по обходным путям.