Страница 13 из 28
— Контролируемый контакт, — поправил Громов. — То, что мы называем «Гештальтом», «сетью» — это не враг. Это инструмент. Система управления реальностью, сломанная, но функционирующая на примитивном уровне. Тот, кто научится с ней говорить, получит ключ от всего. От аномалий, от мутаций, от самой ткани этого мира. S.T.I.K.S. будет не просто изучать Зоны. Он будет ими **управлять**.
— И для этого вам нужно было, чтобы я влез в самое её пекло, — сказал я, и кусочки пазла встали на место. Мои «случайные» командировки на самые гиблые места, наблюдения, медицинские осмотры… Это был отбор. — И «Штиль»? Лазарев?
— Полевые испытания прототипа артефакта-интерфейса, — без тени сожаления сказал Громов. — Они не справились с нагрузкой. Перегорели. Ты — следующая итерация. Более устойчивая.
Сверху донёсся вой. «Слепые псы» появились на оборванной лестнице, но, увидев солдат, замерли в нерешительности. Сеть чувствовала новую силу.
— Время пришло, — Громов указал на дыру. — Там находится первичный образец «Гештальт-Альфа». Не та биомасса, что была в «Улье». Материнская колония. Ты войдёшь с ним в контакт, используя этот. — Он протянул руку, и один из солдат подал ему тяжёлый стальной кейс. Внутри, в ложементе из чёрного пластика, лежал тот самый артефакт-кость. Теперь он светился изнутри ровным, мощным светом, как уголь. — Он настроен. Осталось только подключить живой кабель. Это — твой приказ, майор Кедр.
— А если я откажусь?
— Тогда ты будешь обезврежен как неконтролируемый аномальный объект, — голос Громова стал ледяным. — А твои спутники разделят твою участь за препятствование операции особой важности. Выбор прост: стать ключом к новой эре или стать статистикой в отчёте о зачистке.
Я посмотрел на Вольскую, на Кареву, на Гвоздя. Он смотрел на меня, и в его глазах читалось: «Не ведись». Но я видел и другое: шанс. Безумный, самоубийственный шанс.
Громов думал, что ведёт овцу на заклание. Но овца уже была заражена вирусом. Моим вирусом. Моей болью, моим страхом, моей яростью. Если я войду в контакт, я не стану его передатчиком. Я стану трояном. Я смогу влить в эту идеальную систему всю свою человеческую, несовершенную, ядовитую суть.
— Ладно, — сказал я, опуская плечи в feigned покорности. — Что нужно делать?
— Солдаты проводят тебя к образцу. Возьми артефакт. Просто коснись им массы. Остальное… произойдёт само.
Двое солдат с «АК-12» наперевес подошли ко мне, грубо обыскали, отобрали всё оружие, даже multitool. Один из них сунул мне в руки кейс с костью. Она была не просто тёплой. Она была живой, пульсирующей в ладонях, как второе сердце.
Меня подтолкнули к дыре. За ней открывалась пещера. Не та, что с узлом связи. Это было нечто большее. Гигантское подземное озеро, но вместо воды — густая, колышущаяся масса тёмной, фиолетовой биолюминесцентной слизи. Она покрывала всё: стены, потолок, уходя в черноту вдалеке. В центре этого озера возвышался «остров» — скопление той же массы, сформировавшее нечто вроде гигантского, пульсирующего мозга или сердца. От него исходили тяжи, уходящие в разные туннели.
Это и был источник. Гештальт-Альфа. И его присутствие давило на разум, как гиря.
Меня подвели к самому краю, где слизь набегала на бетон маленькими, ленивыми волнами.
— Здесь. — Солдат отступил на шаг, но ствол его автомата был направлен мне в спину.
Я открыл кейс, взял кость. Её свет усилился, синхронизировавшись с пульсацией массы. В моей голове зазвучал Голос. Тот самый, что я слышал урывками. Теперь — ясный, неотрывный, полифонический.
«…приближается носитель… параметры соответствуют… обнаружены несоответствия в сигнатуре… эмоциональный шум… высокий уровень энтропии… опасность… анализ…»
Он сомневался. Система видела во мне не чистый интерфейс, а повреждённый. Заражённый. Это было хорошо. Это давало leverage.
Я обернулся к Громову, который наблюдал с порога.
— А если я не просто подключусь? — спросил я громко. — А если я спрошу его, чего он хочет на самом деле?
Громов нахмурился.
— Твоя задача — установить канал управления, а не вести диалоги.
— Но в этом-то и вся соль, майор, — я усмехнулся, и эта усмешка была горькой. — Вы всё время говорите об управлении. А он — о целостности.
Я повернулся к массе, поднял кость и шагнул вперёд. Не для того, чтобы коснуться. Чтобы войти.
Моя нога погрузилась в тёплую, вязкую субстанцию по щиколотку. Ощущение было не отвратительным. Оно было… welcoming. Как возвращение в утробу. Только утроба была всевидящей и всезнающей. Волна информации ударила по мне с новой силой. Теперь это были не обрывки. Это был прямой поток. Я увидел… всё. Всю сеть. Как нервную систему планеты, повреждённую, искривлённую, но живую. Я увидел «спящих» — не как зомби, а как клетки, вернувшиеся в общий организм. Увидел мутантов — как специализированные инструменты, созданные для ремонта. Увидел аномалии — как шрамы, симптомы болезни. И увидел цель. Не разрушение. Восстановление. Приведение всего к единому, гармоничному, эффективному целому. Без боли, без конфликтов, без одиночества. Рай механической эффективности.
И в этом раю не было места мне. Такому, какой я есть.
Голос зазвучал внутри, заглушая все остальные мысли:
«Интерфейс повреждён. Высокий уровень диссонанса. Попытка коррекции… Интеграция…»
Похолодало. Не снаружи. Изнутри. Что-то потянулось к моему сознанию, пытаясь его расправить, выровнять, очистить от «шума». От воспоминаний. От боли. От личности.
Нет.
Я вцепился в себя. В свою боль. В память о первом «тихом отзыве», когда я увидел, как время разворачивает человека наизнанку. В ярость на Громова. В страх за Вольскую и Кареву. В циничную усмешку Гвоздя. Во всё то, что делало меня **мной**. И я не стал сопротивляться этому потоку. Я открыл ему навстречу все шлюзы. Я впустил его в себя. И ответил.
Я не передал мысль. Я передал ощущение. Ощущение горячего чая в ледяной окоп. Ощущение дружеского похлопывания по плечу после адской вылазки. Злорадство при виде промаха начальника. Тупую усталость в костях после долгого перехода. Тошнотворный страх перед неизвестностью. Всю ту мелкую, грязную, иррациональную, безумно сложную мешанину, что зовётся человеческим опытом. Я вывалил в идеальную, чистую систему ведро психического мусора.