Страница 12 из 28
Глава 5. Симбиоз по приказу
Бежать по туннелю, который пожирает свет твоего же фонаря, — занятие для мазохистов. Я нёсся, спотыкаясь о разбросанные по полу камни и остатки рельс, чувствуя, как по спине ползет ледяной пот. Не от усталости. От обратной связи.
Мой маленький «пси-вопль» в сеть оставил после себя не тишину, а звенящий гул в костях черепа. Теперь я не просто слышал сеть — я ощущал её **настроение**. Раньше это был ровный, безэмоциональный поток данных. Теперь — холодная, хищная концентрация. Меня идентифицировали. Пометили. И теперь по тончайшим вибрациям в каменной породе, по изменению давления в воздухе я чувствовал, как по параллельным тоннелям движутся группы, чтобы отрезать, окружить, заблокировать. Они больше не были безликой толпой. Это был слаженный охотничий патруль разумной среды.
Я догнал своих у развилки. Гвоздь стоял, прикрывая вход в узкую, почти вертикальную расщелину, из которой доносился звук скрежета металла и сдавленные голоса Вольской и Каревой.
— Живой? — бросил он, не отрывая взгляда от темноты за моей спиной.
— Пока. Но у них теперь на меня аллергия. Что тут?
— Скважина «Якоря». Стальной ствол, уходит вниз километр, если не больше. Лифтовая клетка не работает. Но есть аварийная лестница. Девчонки уже полезли.
— И ты их отправил одних? — я не смог сдержать раздражения.
— Кто-то должен был тебя ждать, герой. Или прикрыть твой эпичный зад, когда ты вылетишь отсюда с толпой духов в ушах.
Из расщелины высунулось бледное лицо Вольской.
— Майор! Здесь… здесь кое-что есть. Спускайтесь!
Мы протиснулись внутрь. Это была круглая шахта, облицованная потемневшей от времени сталью. Воздух гудел от сквозняка, идущего снизу. Посредине — массивная тросовая конструкция лифта, давно застывшая. По стене шла крутая, почти вертикальная винтовая лестница с проржавевшими и местами отсутствующими ступенями. Карева уже была внизу метрах в десяти, свет её фонаря выхватывал что-то большое на стене.
Мы начали спускаться. Каждый шаг отдавался эхом, которое терялось в рокоте снизу. Чем глубже, тем сильнее становилось давление. Не физическое. **Информационное**. Сеть здесь была не на стенах. Она была в самой скале, в металле. Я чувствовал её, как слепой чувствует гигантскую статую, проводя руками по паре сантиметров поверхности. Это было огромно. Древне. И пробуждалось.
— Вот, смотрите, — Карева стояла перед огромной технической панелью, закрытой толстым бронестеклом. За стеклом — схемы, лампочки, аналоговые циферблаты. Надпись: «Проект Якорь. Замеры гравитационно-пси-фона. Канал 0». Большинство приборов молчали. Но один, центральный, — огромный, как автомобильное колесо, осциллограф — рисовал на экране не кривую, а… фигуру Лиссажу невероятной сложности. Узоры, которые должны были быть хаотичными, складывались в повторяющийся, фрактальный паттерн. Тот самый, что был на теле «Штиля».
— Он работает, — прошептала Вольская. — Якорь не отключили. Его… перепрошили.
— Он не стабилизирует реальность, — сказала Карева. — Он её считывает. И передаёт. Туда, вниз. Он не пробурил дорогу к Эпицентру. Он стал его зондом. Его стилетом, воткнутым в живое мясо реальности.
Грохот сверху заставил нас вздрогнуть. Посыпалась ржавчина и каменная крошка.
— Они сверху! — крикнул Гвоздь, наводя ствол вверх по лестнице.
— Идут снизу! — я выхватил «Гюрзу», почувствовав знакомое шевеление в подкорке. Волны сигналов, поднимающиеся по шахте.
Мы оказались в ловушке на хлипкой лестнице, посреди километровой вертикальной трубы.
— Лифт! — рявкнул я. — Можно запустить?
— Блок управления там, наверху, на диспетчерской! — ответила Вольская.
— Значит, вниз! Быстрее!
Мы бросились бежать по лестнице, перепрыгивая через провалы. Сверху послышался вой и скрежет когтей по металлу. «Слепые псы», шедшие по нашему следу. Снизу навстречу плыл странный, зеленоватый свет и запах озона и гниющей плоти.
Лестница оборвалась. Последние пять метров до дна шахты представляли собой просто торчащие из стены штыри. Внизу — площадка, залитая тем самым зеленоватым светом. И тени, которые двигались.
— Прыгаем! — скомандовал я и спрыгнул первым, перекатом погасив удар.
Мы приземлились в небольшом бетонном зале, очевидно, нижней станции «Якоря». Помещение было завалено брошенным оборудованием, но главное было не это. Стену в конце зала прошила гигантская, грубо пробитая дыра. Из неё сочился свет и тянулись те самые, пульсирующие фиолетовые тяжи сети. Дыра вела в естественную пещеру невероятных размеров. И оттуда доносился… пульс. Низкий, мощный, от которого вибрировала грудь.
Но нас окружали не «спящие». Стояли люди в полной экипировке S.T.I.K.S. С автоматами «АК-12» с подствольными гранатомётами, в штурмовых бронежилетах «Ратник». Их лица были скрыты за забралами шлемов. Человек десять. И они держали нас на прицеле.
В центре группы стоял майор Громов. Его лицо под поднятым забралом было каменным.
— Оружие на пол. Медленно, — его голос был ровным, без эмоций.
Гвоздь замер, его палец лежал на спуске. Я медленно опустил «Гюрзу». Сопротивляться сейчас — верная смерть.
— Майор Громов, что это значит? — спросила Вольская, её голос дрожал от негодования.
— Это значит, операция «Симбиоз» вступает в активную фазу, — ответил он. Его взгляд упал на меня. — Объект «Кедр» проявил прогнозируемую чувствительность и активность. Пора переходить к основной части.
— Какой ещё объект? — я почувствовал, как холод заползает в живот.
— Ты, майор, — Громов сделал шаг вперёд. — Твой «тихий отзыв» — не несчастный случай. Это был полевой тест. Прививка. Мы годами искали носителей с подходящим нейро-психическим профилем, которые смогут выдержать контакт и стать интерфейсом. Ты — один из немногих, кто не только выжил, но и развил в себе функции приёмника. А теперь, после твоего «выступления» в сети, ты стал и передатчиком. Идеальный кандидат.
Карева медленно опустила свой чемоданчик.
— Проект «Симбиоз»… вы хотели создать контролируемых мутантов-оперативников. Но это не цель, верно? Цель — создать проводников для контакта с этим, — она кивнула в сторону пульсирующей дыры.