Страница 36 из 124
— Господи… Знахари, блин… Никогда с вами просто не бывает! Ускоряемся! — коротко, не тратя больше ни секунды на споры, скомандовала Фиона и резко прибавила шаг, переходя на быструю рысь.
Они двинулись дальше, хотя Веда с трудом поспевала за длинноногой квази, то и дело хватаясь за ветки и спотыкаясь о торчащие из земли корни. Вскоре Веда заметила, как от земли начал подниматься белесый туман: сначала он клубился в пожухлой траве тонкими, практически прозрачными змейками, затем начал выползать из-под корней старых деревьев густыми струями, а после и вовсе принялся стелиться вдоль обочины дороги плотным, быстро густеющим полотном, закрывая видимость не хуже ночной темноты.
— Стой! — взволнованно, на грани истерики сказала Веда, хватая Фиону за рукав куртки и дёргая назад.
— Некогда! Двигай резче, не отставай! — бросила Фиона и попыталась вырвать руку.
Веда снова торопливо посмотрела на землю, но та, к её ужасу и недоумению, оставалась совершенно чистой от белёсой коварной мглы — ни одного клочка, ни одной тонкой змейки, которые она отчётливо видела всего несколько секунд назад. Однако девушка быстро сообразила, что это было не случайностью и не игрой переутомлённого воображения: это было ведение, пусть и мимолётное, пусть и не подтверждённое физическим миром, но оно просто обязано было оказаться правдой!
— Нам надо брать правее! Срочно, прямо сейчас! — голос Веды сорвался на отчаянный, звенящий визг, и она вдруг резко свернула в густую колючую чащу, увлекая за собой опешившую квази, даже не глядя, куда именно ступает, куда выведут её дрожащие ноги.
Обычно в вопросах ориентирования на местности Веде категорически не доверяли. Она могла заблудиться даже в собственной двухкомнатной квартире, если бы вдруг во всём доме выключили свет, настолько её врождённое чувство направления находилось в плачевном, почти анекдотическом состоянии. Без приложения с картами на телефоне она понятия не имела, где находится север, а где помидор. Но сейчас в её голосе, срывающемся на высокие истеричные ноты, звучала такая железная, непоколебимая уверенность, какой Фиона не слышала от неё никогда за всё время их знакомства. Квази на мгновение замерла, переваривая услышанное, а затем приняла решение, отбросив привычный скептицизм, понадеялась на то, что это наконец-то проснулось и проявило себя Ведино паучье, то есть знахарское чутьё, которое до сих пор лишь изредка подавало робкие, едва ли заметные сигналы.
Пройдя около сотни напряжённых метров, девушки заметили, как вокруг уже взаправду начал подниматься зловещий туман. Он стремительно клубился вверх из каждой трещины в земле, из-под каждого камня и корня. А это, как Веда успела запомнить из рассказов деда и Фи, означало только одно: быструю и агрессивную перезагрузку кластера, которая не щадит никого, кто не успеет убраться с её пути. Туман поднимался тяжёлыми, влажными ватными лохмотьями, заволакивал всё вокруг в считаные секунды, превращая лес в зыбкое, постоянно меняющее свои очертания марево, где за ближайшим деревом уже нельзя было разглядеть следующее.
— Бежим! — рявкнула Фиона, хватая Веду за руку, и они перешли на отчаянный, сбивающий дыхание бег.
Они мчались по лесу как два загнанные лошади, у которых за спиной гонится сама смерть. Веде, с её короткими ногами и почти отсутствующей физической подготовкой, конечно, было в разы тяжелее: она задыхалась, в боку кололо острым раскалённым ножом, а лёгкие горели от недостатка кислорода, перемешанного с едким, кисловатым запахом поднимающегося газа. И теперь окончательно становилось понятно, от чего именно бежала та огромная обезумевшая стая заражённых, которую они видели у лагеря: твари чувствовали приближающуюся перезагрузку за версту, их животные инстинкты сработали гораздо раньше, чем слабые человеческие ощущения, и погнали полчище прочь из обречённой зоны, спасая свои шкуры от неминуемой гибели.
Девушки бежали практически наугад, ориентируясь лишь на смутные просветы между стволами и надеясь, что ноги вынесут их в правильном направлении. Они то и дело спотыкались о кочки, цеплялись за корни, вылезающие из земли, словно костлявые пальцы, переваливались через поваленные гнилые стволы, теряя последние силы. Лес вокруг путал их, обволакивал ватной пеленой, менял направление, подсовывал ложные тропинки, ведущие в тупик. Туман становился всё гуще, тяжелее, почти осязаемее: он давил на плечи, оседал на лице мелкими холодными каплями, заставлял глаза слезиться, а дыхание делал затруднённым и хриплым.
И вдруг впереди, сквозь эту белесую муть, замаячил долгожданный просвет. Ещё немного, ещё каких-то несколько десятков метров, и они выберутся из этой перезагружающейся гиблой зоны, снова вдохнут чистый, не отравленный газом лесной воздух. Только бы успеть, только бы не упасть, только бы ноги не подвели в самый последний момент, когда до спасения остаётся всего лишь один отчаянный рывок.