Страница 22 из 124
— Чего стоите? Бейте их, мля! — прорычал всё тот же мелкий рыжий мужик, и первым подскочил к маленькой форточке, отодвигая тяжёлую заслонку. Вот только такие окна были не на всех бортах, их сделали буквально одно с правой стороны и одно с левой, специально оставили, чтобы можно было проветривать душный салон, когда опасность наконец минует. В такую узкую, зарешечённую форточку никто не залезет, даже самый мелкий и тощий ребёнок, но и стрелять из неё, как оказалось на практике, было чертовски неудобно. У рыжего в руках был полуавтоматический дробовик, и сразу стало понятно, почему стрельба через узкую щель с частой решёткой — затея сомнительная и малоперспективная. Во-первых, на полном ходу прицелиться толком невозможно, потому что автобус нещадно мотало из стороны в сторону на ухабах. Во-вторых, в узком, тесном проёме оружием не развернуться, и ствол постоянно упирался в края, сбивая прицел. В-третьих, частые решётки на окнах добавляли лишнюю, ненужную мороку, перекрывая и без того скудный обзор и дробя цель на мелкие, неузнаваемые кусочки. А в-четвёртых, те бегуны, что сумели запрыгнуть на борт, уже давно насадились на острые шипы, запутались в колючей проволоке или свалились обратно в непроглядную ночь, так что стрелять, по сути, стало просто не в кого.
Рыжий, осознав, что погорячился с инициативой, прокашлялся в кулак и молча сел на место, старательно делая вид, что ничего не произошло. Некоторые мужики не смогли удержаться и тихонько посмеялись, поглядывая на него, но смех быстро прекратился, как бы обстановка к веселью не располагала. Сами тут как девки визжали, а теперь типа ничего и не было. Но мы-то помним.
Пока все были отвлечены на суету рыжего, пикап с внедорожником замесили ликана. Веда услышала это от мужиков, которые таращились в окна заднего вида, и по их словам выходило, что тварь превратилась в мясной дождь. Сама она уже не видела, потому что колонна проскочила место схватки, и обзор давно уплыл за корму, растворившись в темноте.
— Дед, — прошептала Веда, наклоняясь к нему. — Это… элита?
Он повернул голову, и на мгновение в его глазах блеснуло что-то нехорошее, острое, как лезвие.
— Да, внуча. Только тихо. Не упоминай этого слова, не надо тварей зазывать, примета плохая.
— А чего их зазывать, когда они сами припёрлись? — фыркнула Веда, но голос всё равно невольно понизила до шёпота.
Она уже слышала, что за пределами стабов ни в коем случае нельзя произносить вслух слова о развитых заражённых, и тем более о тех, кто выше. За такие разговоры некоторые рейдеры могли не просто набить морду, а выдрать волосы на жопе с корнем, да ещё и насвистывая. Однако Веду это не останавливало: её, как всегда, терзало неистребимое любопытство. Кто они такие, эти загадочные твари? Как они выглядят? Почему даже самые матёрые рейдеры при их упоминании кашляли в кулак и переводили тему? Ну вот сегодня она и увидела, что это такое.
Автобус, как и вся колонна, резко остановился. Рейдеры, завалившие две стаи и их паханов, выскочили из своих машин и слаженно разделали заражённых, выпотрошив их, словно рождественскую индейку. И тут же заговорила рация водителя:
— Знахаря к Кабану, живо!
— Эй! — прокричал белобрысый мужик, который весь путь лузгал семечки рядом с водилой. — Хто тут знахрь, эт самое? Выходи давай, работу те подкинули, поэмашь ли!
Разумеется, Веда пошла вместе со Светозаром. Она не захотела оставаться одна в автобусе, да и он не захотел оставлять её одну.
— ПореЗче! — позвал их мужик в камуфляжной бандане.
— Он чо, в бубен хочет? — пробурчала Веда.
Они подошли к внедорожнику, в котором сидели двое мужчин, у обоих из ушей и из глаз текла кровь, оставляя на лице тонкие тёмные дорожки, которые поблёскивали в тусклом свете приборной панели.
— То ж самое с одним из того экипажа. У вас двадцать минут. Отрабатывайте, — бросил бандана и зашагал в сторону головного пикапа.
Дед не обратил внимания на его грубость, в отличие от своей подопечной, но её внимание он быстро переключил на пострадавших.
— Что думаешь? — Он кивком указал на первого мужика, который сидел на переднем пассажирском в полной отключке, запрокинув голову на спинку кресла.
— Звуковая волна мутанта его чуть не прибила…
— Угу… А с остальными что? — Он посмотрел на водителя внедорожника, на артиллериста и ещё одного бойца, которые сидели с отсутствующими взглядами, будто прислушивались к чему-то, чего никто другой не слышал.
— Контужены и глуховаты.
— Эй, начальник! — он позвал банданку, и тот раздражённо оторвался от диалога с кем-то из пикапа, подходя к ним с недовольным лицом.
— Ну?
— Вот этот в коме, очухается сам в течение двоих суток, — начал перечислять знахарь.
— Тебе сказали лечить, значит, доставай его из комы. Нам нужен штурман, а не этот бесполезный кусок мяса, — выдал тот цинично.
— А я не могу это вылечить.
— То есть как?
— А так, что это способность элиты. Он оглушает жертву звуковой волной, и пока этот эффект самостоятельно не рассеется, ничто человеку не поможет. Дар любого знахаря тут, увы, бессилен. И это ему ещё повезло, что мозг не сильно повреждён, он может хотя бы сам дышать.
— А вот с этим что? — он раздражённо потёр ноздрю пальцем и указал на мужика, который сидел сзади, тоже едва в сознании, его глаза то закрывались, то снова открывались, как будто он боролся с непреодолимой дремотой.
— Сильная контузия. Могу лишь облегчить состояние, в течение нескольких часов оправится.
— Триндец ля. Бесполезное отребье! — тот процедил сквозь зубы и снова умчался к пикапу.
Пока дед колдовал над контуженными, Веда без дела не сидела: она смогла поставить капельницу для поддержания давления и объёма крови тому бедолаге, который впал в кому. Большего для него невозможно было сделать. Но перед этим его перенесли в одну из фур и уложили на поддон. Оказывается, одна фура была сделана под штаб: там стояли какие-то тюки с товарами и расположились сами торгаши, которые, кстати говоря, не поскупились и уступили место пострадавшему, кидая на него сочувствующие взгляды.
Тем временем на горизонте появлялись первые проблески солнца, и оно будто не спешило подниматься, а выходило осторожно, с опаской, озаряя поля и деревья красновато-золотым светом.