Страница 20 из 124
Караван, надо сказать, был довольно солидным — в целых десять машин, растянувшихся по дороге длинной, извивающейся змеёй. Первая и последняя машины представляли собой бронированные пикапы с пулемётами на крыше, похожие на зубастых сторожевых псов, готовых вцепиться в глотку любому, кто посмеет приблизиться к охраняемому каравану без разрешения. Следом за ними, на почтительном расстоянии, шли три мини-фуры, битком набитые каким-то особенно ценным барахлом, судя по тому, как бережно их водители объезжали ямы и ухабы. Что именно везли в этих фурах, Веда, разумеется, не знала, да и не очень-то стремилась узнать, потому что в Улье лишнее любопытство частенько наказывали очень быстро и очень жестоко. Далее по колонне двигался тяжёлый грузовик, тоже под завязку нагруженный разнообразными ящиками и тюками, а потом шли два укреплённых школьных автобуса, в одном из которых как раз и тряслись на ухабах Веда со Светозаром, периодически проклиная дорожное покрытие. Эти автобусы по маршруту развозили пассажиров по ближайшим стабам и временным стоянкам, разумеется, за весьма солидную плату, которую далеко не каждый мог себе позволить. Со Светозара содрали целый десяток горошин, что по местным меркам было приличной суммой, с учётом того, что в случае какой-нибудь серьёзной заварушки он обещал применить свой дар для спасения каравана, а это, как ни крути, было нехилой страховкой. Жадный главный караванщик сначала не хотел брать бабу, потому что из-за бабы могли возникнуть проблемы. Сами понимаете, да? А им как бы не очень хотелось разруливать чужие тёрки. Но услышав предложение Светозара помочь, сразу всё смекнул и быстренько согласился, понимая, что старый знахарь стоит намного дороже любых горошин. Однако ж, от горошин он всё равно не отказался. За автобусами с пыхтением тащилась какая-то странная, громоздкая машина с большим цилиндрическим баком, и Веда резонно предположила, что это был полевой заправщик, без которого в таком долгом путешествии никак не обойтись. Позади всей этой длинной колонны, замыкая движение, двигался массивный внедорожник с толстыми решётками на всех окнах и даже фарах, и новеньким, блестящим пулемётом на крыше, за которым сидел хмурый бородач, без устали вертевший головой по сторонам, высматривая потенциальную угрозу.
И вот всё это разношёрстное, грохочущее, пыльное великолепие въезжало в Красную зону, где на один квадратный метр, по слухам, должно было приходиться по пять развитых заражённых, и каждый из них мечтал о свежем, сочном мясе больше, чем о чём-либо ещё в своей жалкой, искажённой до неузнаваемости грибом жизни.
Веда сидела у окна, уткнувшись лбом в прохладное, чуть вибрирующее стекло. Ну а кто не любит сидеть у окна, когда есть такая возможность? Это же самое лучшее и завидное место в любом транспорте, и неважно, автобус это, поезд или даже самолёт. Потому что у окна ты как бы становишься непосредственным участником всех событий, но при этом сохраняешь привилегию отстранённого наблюдателя: ты ничего не упускаешь из происходящего снаружи, но остаёшься в своей маленькой, хрупкой капсуле безопасности. Каждому с детства знакомо это сладкое чувство: вглядываться в ускользающий, меняющийся пейзаж, ловить блики и отражение своего лица на стекле и представлять, что ты — главный герой какого-то захватывающего фильма или модного клипа. Будто весь огромный мир катится мимо, а ты просто сидишь и смотришь, и от этого становится интересно вдвойне, особенно когда едешь туда, где никогда не был.
Только сейчас никакого мира по ту сторону стекла она не видела, и это обстоятельство начинало потихоньку пугать. Снаружи не было ни одного фонаря, ни малейшего спасительного огонька, хотя откуда взяться электроэнергии и целым линиям электропередач за пределами стаба? Поэтому в тёмном окне Веда видела лишь своё собственное бледное, напряжённое лицо с большими испуганными глазами, в которых отражалась тревога. Но она не собиралась так просто сдаваться и назло всем страхам прижалась к стеклу почти вплотную, надеясь разглядеть хоть что-то за его пределами, но вместо этого ощутила, как по коже пробежали колючие, неприятные мурашки, а волоски на руках и на затылке встали дыбом. И это было, вне всяких сомнений, совсем не от холода, потому что в салоне было душно и тесно от скопления тел.
— Деееед?.. — она повернулась к Светозару, и её голос прозвучал гораздо тоньше и выше, чем ей хотелось бы, выдавая страх.
— Всё будет хорошо, внуча, — он спокойно похлопал её по руке своей широкой, шершавой ладонью.
В этот самый момент колонну на полном ходу обогнал ревущий, как раненый зверь, броневик, вырываясь вперёд с явным намерением встретить опасность лицом к лицу. Массивный чёрный внедорожник, прозванный в народе «Кабаном», поравнялся с головным пикапом, а затем резко свернул вправо, в сторону чёрного, непроглядного поля, где тьма сгустилась до состояния жидкой смолы. И в ту же секунду это безмолвное, выжидающее поле неожиданно ожило, превратившись из пустоты в настоящий кошмар наяву.
Утробный, первобытный, доисторический рёв сотряс всё вокруг с такой невероятной силой, что земля под тяжёлыми колёсами автобуса задрожала, передавая эту вибрацию сидящим людям через металлический пол и сиденья. Окна автобуса жалобно задребезжали, заходили ходуном в своих рамах, и от этого звука некоторые мужики вскрикнули от неожиданности, кто-то сжался в маленький, жалкий комок, пытаясь стать незаметнее, а кто-то вцепился в поручни и спинки кресел. Да чего уж там скрывать, и сама Веда не выдержала и заверещала от страха, который нахлынул на неё, как ледяная волна. Несколько человек из тех, что посмелее, повернулись к правому борту, откуда доносились самые страшные, самые леденящие душу звуки, заслоняя глаза ладонями от слепящих лучей. Водители автобусов наконец включили мощные, дальнобойные фонари, закреплённые на крышах, и их яркие лучи увязли в густой темноте, не добивая даже до середины поля, но всё же благодаря этому свету Веда смогла разглядеть нескольких огромных, чудовищных тварей, которые то и дело ныряли из черноты в свет и обратно, словно акулы, почуявшие кровь.