Страница 116 из 124
На ужин девушки устроили себе самый настоящий королевский пир: каждой досталось по баночке шпрот, по горсти печенья на десерт и по коробочке сока. Но полноценно отдыхать было ещё рано, и они снова взялись за работу: входы и выходы укрепили банкетками, столами и маленькими стульчиками, а затем распределили дежурства. Первой бдить пришлось Кучеряшке, потому что Веде отчаянно нужно было поспать, настолько сильно, что она буквально рухнула на чистую детскую кроватку, и сердце её затрепетало от восторга. Она вырубилась за секунду и проспала крепким, безмятежным сном, а потом сменила подружку на посту.
Утро настало без происшествий и неспеша. Девушки выполнили все ритуальные мыльно-рыльные процедуры, позавтракали остатками кучерявого провианта и отправились осматривать здание. За забором, конечно же, всё ещё тусовались их инфицированные фанаты, и кто бы сомневался, куда ж они денутся. Обойдя весь второй этаж, они уже решили было спускаться вниз, как вдруг снизу донёсся звук разбивающегося вдребезги стекла. На окнах медпункта, кабинета директора и кухни точно были решётки. А вот в актовом зале их почему-то не поставили. Значит, именно через него кто-то и пробрался! Затем последовало топтание по осколкам, скрежет передвигаемой мебели и низкое, хриплое урчание, от которого по спине моментально побежали мурашки. Девушки тут же застыли на лестнице и переглянулись взаимно испуганными глазами. Ясное дело, что к ним наведался какой-то крупный заражённый, явно кто-то из верхушки пищевой цепи и, судя по всему, недовольно голодный. Видимо, низшие инфицированные сообщили ему о свежем фуршете, и тот явился лично убедиться.
Сердце Веды бухнуло в грудную клетку с такой силой, что казалось, сейчас пробьёт броню рёбер. Потроха этой твари были бы ох как кстати, но девушки хоть и оклемались после живчика, а арсенал у них по-прежнему оставался до обидного унылым. Думать тут было нечего, и пора было снова делать то, что они уже начали осваивать на уровне искусства, а именно убегать.
Они резво собрали свои скромные пожитки, подлетели к двери, разбаррикадировались и спустились по той же самой лестнице, по которой и попали во временное убежище. За забором их уже поджидала целая делегация преданных фанатов: добродушно урчащих, а завидев своих кумиров, те принялись возбуждённо копошиться и биться лбами о прутья.
— Доброе утро, ушлёпки! — прошипела Веда и показала им кулак.
Они обогнули вытянутое здание детсада и крались вдоль елей, словно по зеленоватому коридору, временами ныряя в тень и бросая быстрые взгляды по сторонам. И тут в мутном стекле кухни, как в кривом зеркале, отразилась просто гигантская туша, явно намекающая на рапана.
— Стой! — Веда перехватила Кучеряшку, которая уже собиралась шмыгнуть дальше. Сейчас их надёжно скрывали пушистые ветки, и если подруга выйдет на открытый участок между ёлками, им точно шандец. — Замри!
В окно к ним во двор пялилась туша со своими чернющими злющими глазищами и сосредоточенно искала мясо. Она уже почти убедилась, что двор вроде как пуст, но тут, как всегда и никак иначе, девушек спалила толпа их гудящих поклонников, которые всё это время двигались вдоль забора за ними. Рапан резко замер, напрягся, по урчаниям мелкашей моментально понял, что снаружи всё-таки есть еда, и теперь уставился прямиком туда, где скрывались девушки, и как зарычал. Нет, даже не зарычал, а заревел так, что треснуло стекло, и только решётки на окнах спасли их от его немедленного прорыва.
— А вот теперь… БЕЖИМ! — крикнула Веда, и они, не дожидаясь антракта, сорвались с места.
Девочки распахнули калитку, юркнули в неё и со всех ног помчались по улице, которая, естественно, кишела пустышами. Спереди пустыши, позади тоже пустыши, а за ними уже неслись бегуны, лотерейщики и сам рапан. Уж лучше было прорываться к просто пустышам. Но эти уродцы выглядели обманчиво безобидно и вяло, могли часами стоять будто в коме, а потом бац, и совершить неожиданный рывок на три, а то и пять метров. Пришлось петлять, обходить их и почти танцевать среди них, словно на минном поле. За девушками уже мчалась целая толпа зомбо-фанатов, а рапан, словно жирный локомотив, принялся расчищать себе путь, швыряя в стороны бегунов и разминая пустышей под своими лапищами, как фарш для котлет. Они бежали так, будто их гнали раскалённым бичом: дыхания катастрофически не хватало, рюкзаки оттягивали плечи, а ноги гудели от перенапряжения, но близость смерти была отличным мотиватором.
Вдруг откуда-то совершенно неожиданно раздался рокот мотора, причём довольно серьёзной машины. Из-за поворота вылетел бронепикап с пулемётом на крыше и тут же принялся сечь улицу металлическим градом. Пули прошивали воздух, будто его нарезали в лапшу. Веда в последний момент успела вцепиться в локоть Кучеряшки и рвануть её в ближайший переулок, но Кучеряшка вдруг вздрогнула всем телом, и одна её рука резко упала на живот. Веда продолжала бежать и тянула подругу за собой, злясь на то, что та почему-то отстаёт всё сильнее и сильнее. Адреналин шёл уже второй волной, и когда Кучерявая наконец отпустила её руку, Веда обернулась, чтобы подстегнуть её, и увидела остекленевшие глаза и кровь, очень много крови. Девушка прижалась спиной к стене и начала медленно оседать на землю.
— Бляха! — только и смогла выдохнуть Веда, принимаясь судорожно шарить глазами по дверям переулка. Она кинулась лихорадочно открывать каждую, но все они были наглухо закрыты. Оставаться на улице, где полно заражённых и где рейдеры палят без всякого разбора, было смертельно опасно, в чём они только что и убедились на собственном горьком опыте. У Веды уже сами собой наворачивались слёзы на глаза, потому что она не хотела, чтобы их настигли в этой зассаной подворотне и растерзали или же просто расстреляли в упор. За саму подругу она ещё не успела как следует испугаться. И вдруг одна из дверей всё же поддалась. Схватив Кучерявую подмышки, Веда втянула её внутрь. Стрекот пулемёта за спиной не утихал, и кто-то продолжал упрямо выкашивать улицу, но переулок всё равно стремительно заполнялся заражёнными, потому что кровавый след Кучерявой манил их, как магнит.