Хозяйка магазинчика "Сияй и властвуй"

Глава 52

Я просыпаюсь оттого, что луч солнца нагло щекочет мне нос. Я все еще чувствую, как будто моя жизнь подвешена за ниточки, и совершенно непонятно, что ждет дальше, как повернется.

Герцог может выдать мне новые документы, но когда меня узнают — не “если”, а именно “когда”, — все равно поднимутся вопросы о разводе, о законности. Кто тогда защитит меня? Как отреагирует “Королевская Звезда”? И… что со мной будет, когда Бьерн решит уйти? Еще эти нападения на Искр…

Но за за окном такое солнышко, так поют птицы, и ветерок доносит ароматы цветов из сада соседки! Делаю глубокий вдох и улыбаюсь.

Странно, но, даже несмотря на все вопросы, неопределенность и страхи, кажется, что именно сейчас все правильно. Как будто долгие годы я жила не своей жизнью, а сейчас иду по правильной тропе.

А значит, что? Значит, надо идти!

Я потягиваюсь, привожу себя в порядок, отчего-то пытаясь уложить волосы поинтереснее, хотя впереди локоны так и норовят “сбежать” из прически, и более старательно выбирая платье. В кухне на столе уже привычные пирожные, кофе с корицей и Бьерн.

— Сегодня решил не сбегать с самого утра? — спрашиваю я.

Он поднимается из-за стола, подходит и убирает прядку с моего лица, словно случайно касаясь щеки костяшками пальцев.

— Ты сказала, что утро мудрее, — улыбается он, а мне так хочется прижаться щекой к его ладони, но я отчего-то сдерживаю себя. — Думаю, что нам стоит поговорить о вчерашнем.

Киваю, не желая разрушать этот момент, а Бьерн будто намеренно не убирает руку.

Поговорить бы нам о поцелуях, его страхах, его тайнах и том, что явно все сильнее прорывается сквозь все плотины, которые мы сами выстраиваем. Но он сейчас точно имеет в виду другое.

— Кофе будет приятным аккомпанементом для нашего разговора, — говорю я.

Он отступает и пододвигает мне стул.

— Ты уже поняла, что Пирр замешан во всем этом? — скорее утверждает, чем спрашивает Бьерн.

— Да, — киваю я, обхватывая чашку пальцами. — Но если ты тоже понял, почему он так свободно разгуливает?

— Проще всего делать все чужими руками, — отвечает не-наемник. — Он аристократ, и просто так держать его в тюрьме без доказательств не получится. Даже с приказом герцога.

Я хмыкаю. Почему мне кажется, что это не все, и Бьерн опять недоговаривает?

— А я-то думала, он здесь закон и власть.

— Так и есть, — отвечает Бьерн серьезно. — Но это привлекает внимание, вызывает недовольство, дает негодяю простор для маневра через манипулирование общественностью. С такими гадами, как он, нельзя действовать в лоб. Нужно быть хитрее, чем они.

— И как? Получается?

— Мы вчера смогли поймать одного из наемников, которых послал Пирр, — говорит Бьерн.

— Я слышу в твоих словах “но”, — говорю я, отпивая кофе и не сводя со своего “мужа” глаз.

— Но он ничего не знает, — вздыхает Бьерн и хмурится, а мне очень хочется дотронуться до складки между его бровей и разгладить ее. — Раньше у нас была проблема, что все, кто хоть что-то знал, но мог рассказать — умирали. Сейчас у наемника как будто подчистую стерли память. У него есть в голове одна цель — доставить Лейлу в указанное место.

— Но ведь место — это тоже какая-то зацепка, — с надеждой говорю я.

— Увы! На том месте никто не появлялся, следов никаких нет, поэтому…

Впрочем, Бьерн тут может и не уточнять.

— Мне не дает покоя эта Лукреция. Я точно не передавала ей никаких баночек, — пожимаю плечами.

— Дело в том, Элиз, что этого имени у нас в списках пропавших и погибших девушек не было, — отвечает Бьерн. — Я спрашивал других — никто о ней не слышал. И теперь ее нужно отыскать. Возможно, эта ниточка поможет нам распутать весь клубок.

— И… Если ты найдешь, мне бы хотелось взглянуть на баночку. Вдруг она еще сохранилась, — прошу я. — А еще проверь, не было ли у других пропавших девушек таких баночек.

— Кажется, у тебя есть какие-то мысли?

Киваю.

— Лидия. Любовница моего мужа и моя… “подруга”, — я делаю паузу, кусая губы, а Бьерн подбирается, его взгляд становится острее. — Мы с ней готовили пробные варианты разных составов, и у нее был доступ к баночкам, которые подписывала я лично. А еще… — я взвешиваю, стоит ли говорить, но все же решаюсь. — Я подслушала их с Карлом разговор, когда пряталась в пещере.

— С Карлом? — переспрашивает Бьерн, его голос становится жестче.

— Да, с тем самым, который искал меня. Кстати, он ведь искал по заданию Лидии, — отвечаю я. — Она сказала, что знает того, кому нужны Искры. Она знает, что я выжила, но хочет отдать меня напрямую, получается, Пирру?

В кухне повисает напряженная тишина. Бьерн мрачнеет, его кулаки, лежащие на поверхности стола, сжимаются. Я вижу, что он недоволен, но сдерживается и не скатывается в обвинения. Он смотрит на меня, и в его глазах вперемешку с гневом бурлит страх. Страх за меня.

— Рад, что ты мне это рассказала, — сдержанно говорит он. — Хотя бы теперь. Значит, пришло время поговорить с Карлом.

— С Карлом? — теперь приходит мой черед удивляться и переспрашивать.

— Да. В казематах, — Бьерн не объясняет, сразу переходя к инструктажу. — Лейлу переселили в новое жилье, где ее будут охранять. С ней придет сотрудник тайной полиции. Чтобы тут просто так не мелькал, отправь его к Грому, тот яблоки требует заслуженные. Я буду к вечеру.

Он резко встает, будто ему сложно усидеть тут, ничего не делая, зная, какая опасность висела надо мной просто из-за того, что я не рассказала ему об этом. Бьерн делает шаг ко мне, а я невольно подаюсь к нему. Он смотрит на меня сверху вниз, сверкая золотом глаз, в которых бурлят эмоции.

Кажется, там такой коктейль, что я не знаю, чего ожидать от него: встряхнет или внезапно поцелует. Воздух густеет, и становится сложно дышать.

— И пожалуйста, Элиз, постарайся никуда не вляпаться, — хрипло произносит Бьерн.

— Я поняла, — шепотом отвечаю я.

Бьерн еще несколько мгновений смотрит на меня, опускает взгляд на мои губы, а потом резко делает шаг назад, разворачивается и уходит.

На душе как будто набежали тучки. После теплого солнышка, после согревающего присутствия Бьерна становится холодно.

Наверное, мне надо было рассказать про Лидию и Карла раньше, но… Как будто это казалось несущественным, не связанным со всем происходящим. Хотя, возможно, со стороны сейчас это выглядит так, будто я не доверяла Бьерну. Но никому больше, чем ему, я сейчас не доверяю. Даже себе.

Мне ничего не остается, как погрузиться в работу.