Страница 82 из 127
Глава 48
Я пишу три письма: Элиоту, адвокату и герцогу. С Флареном пытаюсь договориться: я готова отказаться от патентов, но хотела бы фабрику сохранить, хотя бы формально — это был бы для меня наиболее удобный вариант.
А потом я погружаюсь в суету дня: заказы для аристократии, помощь Лейле в некоторых вопросах и пара ничего не значащих разговоров с Громом, в которых он рассказывает про то, как ухаживал за невероятно красивой кобылой. Долго, терпеливо и — даже с его несравненной внешностью — боялся признаться в своих чувствах.
“Ох, — вздыхает он в очередной раз. — Уж и хочется и колется было. Я и так к ней, и сяк… А она все будто не замечает. А потом как…”
Фразу свою он заканчивает довольным фырканьем.
— Ты на что-то намекаешь? — не выдержав, спрашиваю я. — Или просто хвастаешься?
“Не подумай, что я непостоянен. Для меня каждая была уникальна и по-своему красива. И к тому же… Знаешь, у людей все тоже через хвост: в любви жеребец внезапно превращается в робкую пони, а кобылица — в бешеного мустанга. Потрясающее зрелище, если смотреть из стойла”.
“А ведь дело конь-то говорит”, — поддакивает Арнерия.
Вот только этого хора в голове еще не хватало!
— Ты что, в философы заделался?
“Ты просто не замечала все мои таланты”, — ворчит Гром и делает вид, что овес — самое увлекательное, что он видел в жизни.
Я качаю головой и ухожу к Лейле. У нее торговля идет настолько бойко для только что открытого магазинчика, что я только и могу, что восторгаться, как она умудряется запоминать предпочтения покупательниц, советуя именно то, что им нужно. Она обращается ко мне всего пару раз.
И дом, кажется, тоже воодушевленный обществом и активностью, ведет себя очень хорошо и даже тихонечко помогает Лейле тем, что пододвигает нужное поближе. Ну лапушка же! Я даже как-то не удерживаюсь и подхожу к часам, чтобы их погладить, а часы в ответ издают один мелодичный “бом”.
К вечеру, когда народ собирается на очередное, почти заключительное представление на площади, покупателей становится мало, и Лейла даже уже собирается закрываться, на пороге возникает неожиданный гость.
Сначала раздается характерный размеренный стук дерева по ступенькам, а потом на веранду входит Фредерик Пирр. Тот самый седовласый мужчина с бала, от которого у меня по спине пробегают мурашки, а колье нагревается.
Он опирается на свою трость с набалдашником в виде головы волка, и мне кажется, что серебряные глаза зверя смотрят прямо мне в душу.
— Доброго вечера! — обманчиво мягко и приветливо здоровается Пирр. — Так вот какой он, магазинчик, про который такая молва идет.
Я вижу, как Лейла бледнеет, но берет себя в руки и улыбается:
— И вам доброго! — легко кланяется она, угадывая в посетителе аристократа. — Чем мы могли бы вам помочь?
Она хватает пальцами юбку, и я замечаю, как мелко дрожат ее руки. Кто же этот Пирр такой, что производит такой эффект на людей? Решаю не мучить Лейлу и выхожу вперед, давая ей знак, что я сама разберусь с этим гостем.
— Господин Пирр, — я вежливо склоняю голову, стараясь сохранять невозмутимость. — Какая честь для нас. Вы ищете подарок? К сожалению, у нас сейчас в наличии нет элитных вариантов, но я могу записать…
— Нет-нет! — он поднимает руку и медленно проходит к прилавку. — Не стоит.
Дом настороженно затихает. Даже часы в гостиной, кажется, начинают тикать тише, а это уже о многом говорит.
— Я бы хотел посмотреть не только на гениальные достижения, но и на то, что радует простых людей, — он берет в руки баночку, крутит ее в руках, рассматривая этикетку. — Знаете, на балу вы произвели фурор. Многие только и говорят о вашей смелости. И о вашем спутнике.
Я чувствую подвох. Не все так просто, но, сколько я ни всматриваюсь в его глаза, не могу разобрать его настоящие мотивы.
— Мой муж… умеет производить впечатление, — отвечаю я, расправляя складку на скатерти.
И ведь сама с этим утверждением вполне согласна: он так на меня произвел впечатление, что я на всю жизнь запомнила.
— Несомненно, — соглашается Пирр и ставит баночку обратно. — Дайте мне вот такое же. Я хотел бы порадовать свою экономку — у нее как раз день рождения.
Я киваю Лейле, которая рада себя занять чем-то и не стоять в присутствии этого посетителя. Он так же присматривается к нам, как я пытаюсь разгадать его. И мне хочется надеяться, что так же бесполезно.
— Благодарю, — он забирает сверток, случайно касаясь руки Лейлы своими пальцами. — Настолько одаренная нира рядом с эффектным мужчиной… Знаю я несколько таких пар. Это уникальные пары, я вам скажу...
Мне кажется, Лейла рядом не дышит, Пирр улыбается одними губами, глаза остаются холодными. Надо его выгонять. Удивительно, но я ощущаю, что Арнерия со мной полностью согласна и готова откусить голову этому Фредерику.
Нас спасает то, что в магазинчик вбегает молодая девушка. Она замирает, приложив руку к груди и пытаясь отдышаться.
— Простите, вы еще открыты? — запыхавшись, спрашивает она. — Мне сказали, что здесь продают тот самый крем… Я так спешила, думала, уже не успею.
— Что ж… — Пирр разочарованно поднимает бровь. — Пожалуй, я пойду и не буду надоедать вам стариковским брюзжанием. Тем более, что вы нужны такой прелестной нире.
Девушка, кажется, не замечает в мужчине ничего необычного, она расправляет складки простого, но опрятного платья и, пропуская мимо Пирра, подходит ближе к прилавку.
— В общем, вчера моя соседка… — начинает девушка и внезапно замолкает.
Она берет в руки крем с лавандой, и ее глаза округляются, как будто она увидела призрака.
— Этот почерк… — шепчет она. — Завиток на букве “Л”…
Девушка поднимает на меня взгляд, хмурится и тычет пальцем в меня.
— Это ты… Где Лукреция? Куда она пропала?