Страница 71 из 127
Глава 42
Короткое падение заканчивается резкой остановкой. Я ожидаю, что будет больно, но… В итоге мне очень даже мягко, я лишь слышу сдавленное ругательство в исполнении , чувствую запах сухого старого сена, воздуха и пыли.
— Ты жива? — хриплый голос раздается прямо у моего уха.
Я лежу на нем, уткнувшись носом в его твердую грудь. Пышная юбка моего бархатного платья накрывает нас обоих, как купол.
— Кажется, да, — шепчу я, боясь пошевелиться. — А ты?
— Сомневаюсь, — кряхтит он. — Сверху на меня упало что-то очень тяжелое и с драконьим характером.
— Пф! — фыркаю я, поправляю юбку и пытаюсь слезть, но мне это не дают.
— Здесь темно, — очень странно аргументирует свои действия Бьерн.
— Я не боюсь темноты, а вот узнать, что же произошло, очень даже хочу, — отвечаю я. — Мы в подвале?
Это, конечно, очевидно, потому что я пытаюсь всмотреться в темноту, но перед глазами только пляшут цветные пятна.
— Похоже на то. Дом решил, что нам пора охладить пыл, — в голосе Бьерна слышится усмешка.
Пыл. О да, пыла во мне хоть отбавляй. Злость на герцога, на ситуацию, на самого Бьерна никуда не делась, она просто смешалась с адреналином от падения. Я все же высвобождаюсь из защищающих объятий, перекатываюсь в сторону и плюхаюсь прямо на ворох сухого сена, на который мы и свалились.
Если оно в таком хорошем состоянии, то, по крайней мере, тут сухо. Но с другой стороны, значит, сюда особо не попадает воздух — каковы шансы, что мы найдем выход?
— Не нам, а тебе, — произношу я, пытаясь сползти с горы сена, чтобы найти твердую поверхность.
Даже думать не хочу, во что превратилось мое платье. Бесславная кончина. Слышу шуршание сходное с моим по сену рядом.
— Ну нет, — не соглашается Бьерн. — Вспылили мы оба. Поэтому оба тут.
— У тебя были возмущения, а у меня праведный гнев! — снова распаляюсь я. — Вообще, не понимаю, что такого сделал для тебя герцог, что ты за этого дракона-самодура!
Меня подхватывают за талию и помогают встать. Мы снова оказываемся совсем рядом с Бьерном, в тишине слышится его биение сердца, сильное, уверенное. И мое сердечко стремится подстроиться под него, как будто именно в этом и состоит наше спасение.
— Я не за него, Элиз. Я на стороне здравого смысла, — голос Бьерна звучит тихо, чуть хрипло и очень убедительно. — Подумай сама. Эти патенты будут на кого? На Лизабет Левенс. Разведенную ниру, у которой нет ни веса в обществе, ни связей. Только прошлое, которое ты сама хотела бы забыть, не так ли? К тому же Франц не успокоится. Лидия и Корнелия будут строить козни и делать твое положение еще более шатким. А герцог… он дает тебе шанс обрубить эти связи.
Это правда. Ведь сколько лет прошло, а слухи все еще ходят, мало кто решится на меня смотреть без осуждения. Но… столько работы!
— И я должна просто отдать им всё?! — я делаю шаг от Бьерна, всплескивая руками, будто он что-то может разглядеть. — Это значит сдаться!
— Это значит увидеть более выгодное развитие событий, — твердо говорит Бьерн. Я слышу, как он делает шаг ко мне. — Эти рецепты создала ты. Они у тебя в голове, в руках, в твоем таланте, а не в бумажках с гербовой печатью.
Я замираю. Его слова бьют точно в цель, пробивая броню моей обиды. Но я молчу, жду, что он скажет.
— Если ты не проявишь себя, старые патенты останутся у твоего бывшего мужа, Франц успокоится. Он решит, что победил. А ты, с новым именем и чистой репутацией, с контрактом от “Королевской Звезды”, создашь то, что превратит эти патенты в никому не нужные бумажки. Просто немного видоизмененная, улучшенная формула, и… Бороться будут за новые рецепты, твои рецепты. Разве это не лучшая месть? — Бьерн оказывается совсем рядом. Я чувствую его дыхание, тепло его тела. — Оставь ему прошлое, Элиз. Забери себе будущее. А герцог… Ты получишь и развод на старое имя, и чистые, настоящие документы на новое.
С ним просто невозможно спорить. Он прав. Всеблагой, как же меня бесит, что он прав!
Вот только что я готова была выгрызать зубами права на свои изобретения, а уже сейчас в голове мелькают десятки вариантов, как улучшить формулы, чтобы старые и рядом не стояли.
Бьерн кто угодно, но точно не наемник. Он выше, гораздо выше по должности. И даже не из командующих гвардии. Снова свербит вопрос “кто он”?
— Бьерн, создай свет, — прошу я.
— Что? — он напрягается. Я чувствую это даже в темноте.
Я знаю, что свет — это то немногое, что до сих пор магам дается с трудом. Артефакты — взрываются, а световые шары очень ограничены по времени работы и очень сильно тратят магическую силу. Поэтому даже маги-аристократы предпочитают пользоваться самыми обычными свечами. Но ненадолго же он может сделать шар, чтобы хотя бы осмотреться?
— Нам нужен. Ты же… ты близок к герцогу. А простых людей он наверняка не держит. У тебя должна быть магия. Или как минимум артефакты.
— Магии… у меня нет. Я не маг. Я просто человек, который умеет решать проблемы кулаками и головой, — резко отвечает Бьерн. — А артефакты на бал я не брал.
Я слышу, как меняется его дыхание. Интуиция подсказывает, что он врет. Почему он так злится?
Не брал артефакты… Я касаюсь ладонями его запястий, ясно чувствуя там наручи.
— А это? Это же тоже… артефакт? Может, он нам поможет?
Я вытаскиваю запонки из рукава его рубашки и дотрагиваюсь до наручей.
Бьерн вздрагивает, немного отстраняется. Прохладный материал под пальцами чуть нагревается и я медлю, пытаясь угадать реакцию этого непредсказуемого мужчины. Я даже ожидаю, что он сразу же перехватит мои руки, силой заставит относиться, но он лишь тихо выдыхает:
— Не стоит, Элиз, — его шепот касается моей щеки. — Это нам не поможет. Если не сделает ситуацию еще хуже.
Он медленно убирает руки так, что мои ладони соскальзывают в его, и Бьерн обхватывает мои пальцы. В абсолютной темноте подвала я не вижу его лица, но чувствую его присутствие каждой частичкой тела. Его дыхание, рваное и тяжелое, опаляет мою шею.
— Как бы я хотел, чтобы их не было, чтобы они были не нужны, — шепчет он, и в этом шепоте столько подавленной силы и… сожаления, что у меня перехватывает горло.
Мы слишком близко. Непростительно близко. Я чувствую, как его бедро прижимается к моему, чувствую жар, исходящий от его широкой груди. Запах застоявшегося воздуха и пыли отступает, остается только аромат Бьерна — терпкий, мужской, с нотками дыма и грозы, который кружит голову сильнее любого вина.