Страница 58 из 127
Глава 37
Бьерн, лицо которого по мере моего изречения все больше темнело, кажется, мгновенно забывает про это, вскакивает и хватается за нож на своем бедре. Я тоже быстро оказываюсь на ногах, но успеваю рукой остановить его, а сама натягиваю простую маску, что всегда ношу при себе. Вот на такие вот случаи.
На пороге, разумеется, стоит Корнетта. Можно было предположить, что она просто так не сдастся и не исчезнет. Интересно, а к лекарям она все же сходила?
Мы с Бьерном выходим в прихожую, чтобы встретить незваную гостью, но дом оказывается более “гостеприимным”. Когда Корнетта делает шаг за порог, коврик, лежащий у порога, внезапно выскальзывает из-под ее ног.
Она едва не падает, но чудом успевает схватиться за дверной косяк, озвучив, однако, в неприличных и недостойных столь почтенному возрасту выражениях, все, что она об этом доме думает. Он отзывается взаимным часовым“бом” и, пока Корнетта все еще стоит, не успев разогнуться, резко захлопывает дверь.
Она бьет нерадивую хозяйку по пятой точке, запуская в гарантированное падение. И тут Корнетта должна быть очень благодарна Бьерну, который успевает подхватить старушку.
— Ну что ж вы так, нира Корнетта, — ворчит он. — В вашем возрасте уже надо быть аккуратнее. А то, знаете ли, всякое падение может оказаться фатальным.
Но старушка, кажется, уже выходит на тропу войны.
— Вы! Вы мне угрожаете!
— Я? — удивленно поднимает брови Бьерн и почти за шкирку ставит Корнетту на ноги на расстоянии вытянутой руки от себя. — Да ни за что. Забочусь о вашем физическом и душевном благополучии.
Бабка пыхтит, сжимая и разжимая кулаки, скользя взглядом по окружению и, конечно, замечая идущие часы в гостиной.
— Да как вы посмели?! — возмущенно восклицает она. — Вы не имели права!
— На что, нира Корнетта? Разве мы что-то испортили, починив… часы? — намеренно провоцирую ее я.
Значит, она все же знала и про “безумный” дом, и про то, что дело в часах. И, конечно, ждала, когда же мы, как и все предыдущие жильцы, сбежим отсюда. А оно вон как вышло. Неожиданно для нее.
Она разворачивается на пятках и с неожиданной для старушки прыткостью идет к двери, которая перед ней распахивается, словно давая понять, что ей тут делать нечего.
Корнетта задерживается на ступеньке и оборачивается на нас:
— Вам это просто так с рук не сойдет! — угрожает она, подняв кулак. — Я найду на вас управу!
На миг кажется, что дом затихарился. Но это только кажется, потому что до меня доносится тихий скрежет откуда-то сверху. Кажется, я догадываюсь, что это…
— Нира Корнетта, я бы не советовала вам…
— А тебе, милочка, вообще бы держать рот на замке!
Я поднимаю палец вверх, чтобы подсказать, откуда ждать беды, но… дом оказывается более мстительным и прытким: давно не очищавшийся водосток со скрипом гнется, ломается, и вся накопившаяся в нем вода с илом и прошлогодними частично перегнившими листьями выливается на Корнетту.
Она вскрикивает и замолкает, только молча хлопает глазами.
Из гостиной, прямо в оглушительной тишине, раздается еще один кристально чистый удар часов.
— Кажется, вам стоит переодеться, нира Корнетта, — раздается за моей спиной спокойный голос Бьерна. — Чтобы не заболеть.
— Вы! — Корнетта багровеет, пытаясь отряхнуться от грязи. — Вы... Вы... Да я вас выселю! Вы у меня попляшете!
Она уходит. Изрядно потрепанная домом, но явно не побежденная. Я закрываю дверь и тяжело вздыхаю, глядя на Бьерна.
— Кажется, у нас проблемы. Еще одни.
— У нее проблемы, — пожимает плечами он и возвращается на кухню. — Этот дом не так-то просто отобрать. Кажется, он выбрал себе хозяйку.
— Что? — я ошарашенно смотрю на него.
— Он тебя защищается, Элиз. Весьма своеобразно, — усмешка трогает его губы, но глаза остаются серьезными. — Что ты с домом сделала, что к тебе так стали благоволить?
— Просто вела себя по-человечески? — предполагаю я.
— Ну да, — кивает Бьерн. — Доброе слово и кошке приятно… В смысле дому.
Эта фраза отзывается чем-то очень знакомым, но как будто давно-давно забытым. Смутное, но странное чувство, которое почему-то поднимает в моей душе тревогу, словно муть со дна пруда.
— Мне надо в город, — говорю я, стараясь отогнать от себя это внезапное волнение. — Я купила, конечно, себе платье, но оно явно не для бала. Там же будут аристократы, платье должно быть другим.
— Ты права, — нахмурившись, отвечает Бьерн спустя пару мгновений раздумий. — Я только надену свежую сорочку.
— Зачем? — удивляюсь я.
— Твой муж должен соответствовать статусу, — говорит он. — Мы прогуляемся в этот раз пешком.
— Пешком? А как же твое “передвигаться только на экипаже”? — фыркаю я.
— Во-первых, я точно знаю, что до следующего похищения есть как минимум два дня. Во-вторых, ты будешь не одна, а со мной. А в-третьих… Нас должны увидеть вместе как супругов, — аргументирует Бьерн.
В общем-то, все ясно и четко. Только…
— И ты хочешь выбирать со мной платье? — скептически переспрашиваю я. — Это интересно… такому, как ты?
Он замирает и оборачивается ко мне, делая шаг ближе.
— Какому “такому”?
М… И как это сформулировать “нежно”?
— А… Эм… Большому и серьезному?
— Не очень уверенный ответ, — хмыкает Бьерн и пробегается по мне взглядом, словно окатывая горячей волной. — Красивая женщина в красивом платье? Почему это может быть неинтересно?
Он поднимается на второй этаж, а я продолжаю стоять, теребя в руках маску. Может, сорваться и все же поехать одной?
Не дождется! Тоже мне, решил засмущать!
Бьерн спускается в черной шелковой сорочке и черном жилете, подчеркивающем его подтянутую фигуру. Он поправляет свои неизменные наручи, которые идеально вписываются в общий вид, несмотря на то, что сейчас он точно не выглядит как наемник.
— Не забудь надеть маску, моя дорогая супруга, — с улыбкой говорит он, сам завязывает на затылке ленты своей полумаски.
Я делаю то же самое, и мы выходим на нашу улочку, где Бьерн подает мне руку, а я принимаю ее. Сейчас, когда на улице не так многолюдно, как в вечер с танцами, на нас обращают внимание. Точнее, не так: Бьерн привлекает внимание, особенно молодых красоток в дорогих платьях. Таких, с которыми мне не тягаться.
Они замечают меня рядом, но делают вид, что меня нет. Это… раздражает. И подначивает посильнее ухватиться за руку Бьерна. Возможно, не будь меня, он бы охотно нашел другую, с кем мог бы провести время. Но он сам выбрал быть сегодня моим мужем!