Страница 16 из 127
Мартин ведет меня в дом, начиная явно непривычную ему суету по хозяйству — привык жить один, гостей наверняка редко принимает. Пока он накрывает на стол, я перевязываю рану на руке и коротко пересказываю все те события, благодаря которым я оказалась тут, не останавливаясь лишний раз на своих чувствах.
Он качает головой, отзываясь крепкими словами о Франце, а потом выносит вердикт: “Вы остаетесь на ночь тут”.
Мне Мартин стелет на лавке, покрытой выделанной овчиной, где, похоже, всегда спит, а сам уходит на сеновал к Бьерну, который тоже решил в ночь никуда не ехать.
Перед сном я выхожу на крыльцо. Ночь тихая, черная-черная, усыпанная бриллиантами звезд. Из конюшни доносится ровное дыхание Грома и тихий, размеренный скрежет — это Бьерн точит свой кинжал. Звук этот, странным образом, не пугает, а успокаивает.
— Не спится? — Мартин садится на ступеньку рядом со мной.
— Нет, дядька, — отвечаю я, как в детстве. — То ли усталость слишком сильная, то ли мыслей слишком много.
— И то и другое, деточка, — кивает он. — С такими-то жизненными переворотами. Уже придумала, что делать будешь?
Я неопределенно пожимаю плечами.
— Пока поеду в Красмор, — говорю я. — Не могу я оставить все так, как есть. Франц…
— Козел рогатый, — заканчивает за меня конюх. — Проучить его хочешь?
— Хотеть-то хочу, дядька, — вздыхаю я, запрокидывая голову и вглядываясь в далекие звезды. — Не уверена, что получится.
— А когда у тебя что-то не получалось, Элиз? — усмехается Мартин. — Как говорила твоя маменька, твою волю да в правильное русло…
Нечаянно он задевает струну, которая жалобно, нестройно звенит, отдаваясь тоской в душе. Где бы взять знания, какое русло правильно?
— Только, деточка, ты бы аккуратнее была, — в один миг конюх становится совершенно серьезным. — Плохие вести доносятся из Красмора. Женщины там пропадают. Да не простые — говорят, только те, что с Искрой.