Страница 117 из 127
Боль обрушивается слепящей волной. Кажется, будто мне под ребра с хрустом вогнали раскаленные багры и рвут наружу что-то жизненно важное, пульсирующее, горячее. Душу? Сердце? Я открываю рот, чтобы закричать, но не слышу собственного голоса — только гулкий, нарастающий звон в ушах.
Время раскололось. Вспышка боли, удар сердца, снова тьма. Я тону в этом месиве, пока сквозь толщу воды не пробивается крик Бьерна. Он вышвыривает меня на поверхность. В реальность, где ему — хуже. Намного хуже. Я должна помочь.
Чего бы мне это ни стоило.
Словно сквозь воду доносится горловое пение орков, вызывающее тошноту.
Чужая магия вцепилась в нашу связь, как клещ. Она строит из нее мост — по нему от Бьерна к Пирру должно перетечь все: душа дракона, жизнь. Я словно сама чувствую,, как Бьерна выворачивают наизнанку, чтобы отдать его дракона чудовищу. Вместе со всей его силой, опасной и неконтролируемой.
“Пока жива — борись!” — рычит в моем подсознании Арнерия, и этот крик сливается с голосом Бьерна в моей памяти.
Я облизываю пересохшие губы, чувствуя металлический привкус крови, открываю глаза и понимаю, что практически сижу на земле. Я сползла просто по стволу дерева.
Передо мной — тело Лидии. Ее стеклянные глаза, кровь, еще струящаяся с губ. И стилет.
Тело реагирует быстрее, чем в сознании, затуманенном агонией, рождается мысль о том, что можно сделать.
Я медленно мереводу взгляд на Пирра, который полностью поглощен тем, что происходит между ним и Бьерном. Сползаю еще немного, поворачиваюсь спиной и дотягиваюсь пальцами до заветного стилета.
Время превращается в смолу. Каждое движение дается так тяжело, что я будто выдираю пальцы из липкого кипятка. Боль высасывает сознание, но я цепляюсь за последнюю мысль: ремни. Перерезать ремни. Медленно. Слишком медленно. Есть!
Щелчок.
Последний клочок ремней рвется, и я падаю вперед, успевая подставить ослабшие руки. Поток от трости ко мне рябит и на несколько мгновений прерывается. Вот теперь Пирр меня замечает.
На его лице отпечатывается растерянность и ярость. Он, едва удерживая трость, вскидывает руку в мою сторону:
— Держите ее!
Рядом со мной тут же возникают двое орков. Они рывком ставят меня на ноги и сжимают запястья. В голове бьется адреналин, и ревет Арнерия, корчась от боли: “Пока жива — борись!”
“Вся сила захвата — в большом пальце. Не паникуй. Думай”, — в голове эхом звучит голос Бьерна.
Моих сил все равно не хватит, но вес тела…
Я не пытаюсь вырваться, просто падаю вперед, одновременно выворачивая кисть против большого пальца орка. Его хватка соскальзывает! В ту же секунду я со всей дури, рассчитывая только на свое тело, не на сознание, обессиленное от боли, впечатываю каблук туфли в колено второго орка.
Монстр пошатывается, выпуская меня. Поток становится все менее стабильным. Краем сознания слышу приказы Пирра, но за грохотом сердца в ушах не могу даже разобрать.
Инстинкты толкают меня вперед. Я иду, ползу, чудом избегая орков, добираюсь до Бьерна, едва не падая на колени прямо перед ним. Сознание уплывает. Мои пальцы впиваются в холодный металл его наручей.
Щелк. Щелк. Замки отлетают. Меня придавливает словно гранитной плитой. Чувствую, как моя магия начинает медленно тянуться к Бьерну. Голова идет кругом. Содержимое желудка просится наружу. Я все же падаю на четвереньки, но еще не на землю.
Наступает полнейшая тишина. Она даже не звенит. И не колышется. Все замирает на несколько мгновений. Воздух сгущается, становясь тяжелым, как свинец.
Дар Поглощения. Не сдерживаемый ничем. Неконтролируемый. Такой же безумный, как сейчас сам Бьерн, потерявший сознание от боли.
Я не знаю, как это действует. Это не имеет эффектного визуального воплощения. Но этот Дар действительно безжалостен к любому проявлению магии. Орки-шаманы, стоявшие у костра и завывавшие свою песню, тут же падают на землю, их посохи рассыпаются в прах.
Черный поток, который впивался в наши с Бьерном тела, лопается, как струна. С громким хлопком и ударной волной, которая отбрасывает остальных боевых орков. Даже тех, которые держали цепи, сковывавшие Бьерна. Он падает рядом со мной на колени.
Орки рычат, трясут головами и поднимаются, выхватывая ятаганы.
Пирр вопит что-то нечленораздельное, когда жезл буквально взрывается осколками в его руках, а вся сила втягивается в тело Бьерна. Темная, которая несет разрушение. И светлая — сила тех девушек, что погибли, питая жезл.
Гада отбрасывает к одному из деревьев. Раздается хруст. Пирр едва встает на четвереньки, харкает кровью, но… не умирает. Его не высушивает, как шаманов.
— У него нет магии… — ошарашенно шепчу я, глядя на корчащегося злодея. — Он не… не маг!
Пирр сплевывает на камни кровь и поднимает с земли два изогнутых орочьих клинка.
Магия теневых троп тоже рассеивается, со всех сторон из леса начинает литься серая масса. Их не десяток. Их сотни. Звук боевых рогов сотрясает ночной воздух.
Бьерна выгибает, цепи вокруг запястий лопаются, как гнилые нитки. Бездна внутри него требует магии, бесконечно голодная, поглощающая все, что есть вокруг. Я вижу, как вздуваются вены на шее Бьерна, как трещит по швам его собственное тело, не способное вместить столько грязной, чужой энергии. Но он не может остановиться.
“Ты ему нужна, Элиз! — ревет Арнерия. — Спаси его!”
Во мне тоже пусто. Я выжата до дна. Моя магия — жалкая искра на ветру. Я не знаю, как это остановить.
Но если я ему нужна...
Я заставляю себя подняться. Ноги не держат, я просто падаю вперед, на него. На грудь Бьерна. Он горит. Он пылает так, что, кажется, сейчас испепелит меня заживо.
— Бьерн! Я здесь!
Я прижимаюсь лбом к его лбу. Плавлюсь заживо.
— Я с тобой. Теперь навсегда. С тобой.