Страница 114 из 127
Глава 64
Насколько же она цинична и беспринципна. Слишком вычурное платье, слишком яркий макияж, слишком сложная прическа. Все кажется здесь чужеродным, вызывающим стойкое отторжение и чувство тошноты.
Но ее это совершенно не смущает. Она рассматривает свои ногти, а затем отталкивается от постамента и делает шаг к нам. Бьерн мгновенно закрывает меня спиной, в его руках с тихим шелестом появляются короткие клинки. Герцог всматривается в полумрак, как будто ждет чего-то.
За нашими спинами один за одним появляются служители в белых одеждах. Кто-то старше, кто-то моложе. Глухо стукнули о камень длинные боевые шесты. В животе все скрутилось от ледяного предчувствия.
— Тебе ли говорить о честности, Лидия? — я на шаг выступа из-за плеча Бьерна. — Мало того, что влезла в чужую постель, так еще и мужу моему изменяла с технологом.
Она запрокидывает голову и смеется. В этом звуке проскальзывает что-то надломленное, истеричное.
— Я тебе скажу, что как любовник Карл был намного лучше твоего мужа, — резко прекращая смеяться говорит она. — Франц был удобен только в плане денег. Знаешь, он мне ни в чем не отказывал. А тебе?
Слова бьют под дых, несмотря на то, что к Францу у меня уже нет ничего, кроме отвращения. Скорее, сейчас больно от осознания того, в чем много лет не хотела себе признаваться.
— Впрочем, можешь не отвечать. Он чуть ли не каждый день жаловался на тебя и страдал, что так глупо женился, — продолжает расковыривать старые раны Лидия.
— Хватит, — перебивает ее Бьерн.
Он не тратит время на разговоры. Делает неуловимо быстрый рывок вперед, чтобы перехватить ее, но лезвие его клинка рассекает лишь пустоту. Лидия смазывается в воздухе дымным пятном и спустя секунду появляется в пяти метрах правее.
Портал? Нет. Я видела портал — это что-то другое.
— Думаешь, все так просто, ваша светлость? — Лидия издевательски кланяется Бьерну. — Мне, знаете ли, тоже пришлось за вами побегать. Ждала вас у дома, думала, что все просчитала. Но ты... — она переводит полный ненависти взгляд на меня. — Ты всегда была занозой в заднице! Делаешь все не по правилам! Как ты вообще умудрилась выжить?!
Бьерн не атакует второй раз. Он замирает, чуть согнув колени; его золотые глаза сужаются, анализируя легкую, едва заметную вибрацию воздуха вокруг женщины.
— Орочьи теневые тропы, — глухо произносит он, отступая ко мне. — Вот почему мы не могли ее отследить.
В этот момент массивные двери Храма со скрипом приоткрываются. Внутрь тенями проскальзывают несколько мужчин в черных плащах — похоже, с Бьерном пришло подкрепление. Я с облегчением выдыхаю, но рано.
Воздух между стражами и нами идет густыми волнами. Прямо из воздуха возникают орки. Самые настоящие. Огромные. С серой кожей и большими клыками. Они отрезают теней от нас, там, в дальней части Храма завязывается бой.
Двери с грохотом захлопываются, отсекая путь к отступлению. Храм наполняется звоном стали, криками и запахом дыма от высекаемых искр.
Еще по двое появляются по бокам от нас. К ним кидаются храмовники, виртуозно парируя удары шестами. Один из орков прорывает линию обороны и бросается прямо на нас.
Бьерн принимает его удар на скрещенные клинки, отталкивает орка, а потом левой рукой швыряет мне что-то.
— Элиз, лови!
Я инстинктивно ловлю мешочек. Цукаты? Тыквенные?
— Бросай туда, где мерцает воздух! — рычит Бьерн, отражая тяжелый удар орочьего ятагана своим клинком. Искры сыплются на каменный пол. — Тыква разрушает их теневую магию!
До меня мгновенно доходит суть. Я начинаю оглядываться.
Лидия понимает, что не все идет по ее плану, срывается с места и прыгает на меня, чтобы сбить с ног. Успеваю увернуться. Она падает, откатывается и снова оказывается на ногах.
— Зачем это все? Столько смертей? — я развожу руками, показывая зал, но имея в виду и смерти искр.
— Ради свободы, — выплевывает Лидия, перекрикивая рычание и крики сражения. — Буду правой рукой Пирра. Не придется больше ни с кем спать. Сама по себе. Свободная.
Она смещается вбок, я зеркалю ее движение, присматриваясь к воздуху вокруг.
— Свободная? — теперь у меня вырывается нервный смешок. — Ты просто сменишь койку на поводок! Ты его марионетка, Лидия. Расходный материал!
Лидия дергается как от удара, тяжело дышит и, кажется теряет концентрацию.
— Стерва, — шипит она и исчезает.
“Слева!” — внезапно рычит в моей голове Арнерия.
Я реагирую мгновенно. Резко оборачиваюсь. Воздух слева от меня начинает рябить. Швыряю горсть цукатов прямо в эту дрожащую пустоту.
Раздается мерзкий шипящий звук, словно вода попала на раскаленную сковороду. Воздух выплевывает Лидию. Она с криком спотыкается, падает на колени, судорожно хватаясь за горло, словно задыхается от дыма. Иллюзия ее неуязвимости рассыпается.
Кровь стучит в ушах. Ведомая яростью Арнерии, я кидаюсь вперед. Навюсь на нее всем весом, впечатав лицом в пол, и с силой заламываю ее руку за спину.
Лидия бьется подо мной, царапая камень свободными пальцами, скуля и извиваясь в облаке пыли и собственных порванных кружев.
— Отзывай их! — приказываю я, придавливая ее коленом. — Сейчас же.
Бьерн в это время уходит от замаха орка, ныряет ему под руку и всаживает кинжал точно в сочленение доспехов. Огромная туша с грохотом валится на пол. Герцог тяжело дышит и переводит угрожающий взгляд на мою пленницу.
Но победа длится ровно секунду.
Тут свободную руку Лидии пригвождает к полу тяжелая трость с набалдашником в виде серебряной волчьей головы. Хруст костей кажется громче лязга мечей. Лидия воет от боли.
— Вот всегда говорил: если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, делай его сам, — над нами возвышается Фредерик Пирр. — Не так ли, милая Лидия?
Он с усилием проворачивает трость в кисти женщины, а ее крик сковывает все мои внутренности ледяным ужасом.
Бьерн рычит и срывается с места, бросаясь на Пирра.
Но аристократ даже не пытается защищаться магией или сталью. Он просто поднимает ладонь и сдувает с нее черный порошок.
Внезамная темнота поглощает свет лампад. Мышцы мгновенно становятся ватными. Мир перед глазами начинает бешено вращаться.
Сквозь мутную пелену я вижу, как Бьерн, не добежав до Пирра пары шагов, тяжело рушится на колени. Он пытается поднять клинок, отчаянно борясь с оцепенением, но его глаза закатываются. Он падает лицом на холодный мрамор.