Страница 4 из 71
Я, наоборот, выпрямилась. Медленно. Без вызова — вызов им как раз нравится, на вызов они слетаются, как осы на варенье. А вот спокойствие сбивает их с ритма, потому что спокойствие они не умеют ни купить, ни сымитировать.
— А ты, стало быть, местный экскурсовод, — сказала я. — Раздаёшь места на входе. Бейджик не выдали?
Одна из свиты издала короткий звук — не то кашель, не то подавленный смешок — и тут же сделала каменное лицо.
— Я Кристина. — Имя она уронила так, будто оно само по себе всё объясняло, будто я обязана была охнуть и попятиться. — И тебе крупно повезло, что я зашла лично. Считай это бесплатным советом, по доброте душевной: держись своего уровня. Марк не из твоей лиги. Он вообще не из той галактики, где есть резиденция «Д». И не строй иллюзий, если он вдруг… проявил любопытство. Он любопытен ко всему новому. Ровно до тех пор, пока оно новое.
Вот теперь стало по-настоящему интересно. Не из-за Марка — на Марка мне, мягко говоря, было плевать, как на прошлогодний снег. А из-за неё.
Девушка, которая бросила всё и примчалась через половину кампуса, в нижнюю резиденцию, куда её каблуки явно ступали впервые в жизни, чтобы лично предупредить безымянную новенькую держаться подальше от парня, — это не уверенность хозяйки положения.
Это
страх
, наряженный в дорогое платье. И этот страх она сейчас пыталась продать мне под видом одолжения, рассчитывая, что я приму подачку и испугаюсь.
Я выпрямилась окончательно и посмотрела ей в глаза — спокойно, почти ласково.
— Спасибо за совет, — сказала я. — Позволь отплатить тем же, тоже бесплатно. Если приходится бегать и метить территорию всякий раз, когда мужчина посмотрел не в твою сторону, — территория не твоя. Ты на ней
арендатор
. И, судя по тому, как быстро ты прибежала, срок аренды подходит к концу.
В комнате стало очень тихо. Свита за спиной Кристины синхронно перестала дышать. Лиза, по-моему, тоже.
Кристина продолжала улыбаться, но улыбка держалась теперь на одном гвозде, как криво повешенная картина, и в любую секунду грозила рухнуть.
— Ты быстро поймёшь, как тут всё устроено, — сказала она наконец, очень тихо, очень ровно. И в этой ровности было больше яда, чем во всём предыдущем. — И очень, очень об этом пожалеешь. Я обещаю.
— Буду ждать с нетерпением, — отозвалась я и вернулась к чемодану. — А пока закрой, пожалуйста, дверь с той стороны. Сквозит.
Она ушла — резко, так что тёмные волосы хлестнули воздух, — и забрала с собой свиту и, как мне показалось, половину
кислорода
в комнате.
Каблуки простучали по коридору, по лестнице, стихли. Лиза выдохнула так, будто только что вынырнула со дна бассейна без акваланга.
— Ты вообще представляешь, что ты сейчас сделала? — прошептала она.
— Закрыла тему, — сказала я. — И открыла окно. Действительно сквозит.
— Это же Кристина! — Лиза смотрела на меня, как на человека, который только что голыми руками потрогал провод под напряжением и не упал замертво. — Она тут… она вообще. Её отец и отец Марка — партнёры, у них общий бизнес размером с небольшую страну. Их с детства всем кампусом сватают. Ну, то есть, — она замялась, подбирая слова, — ничего официального, никаких колец. Но все знают, что они… были. Или есть. Или будут. Это сложно.
— Это не сложно, — сказала я. — Это
бухгалтерия
. Они не пара. Они
отложенная сделка
.
— Ты так говоришь, будто тебе это знакомо.
Я промолчала.
Мне это было знакомо до зубовного скрежета — мир, где браки чертят юристы за длинным столом, где чувства проходят по графе «непредвиденные расходы», где тебя оценивают не за то, какая ты, а за то, что к тебе прилагается.
Я приехала в «Аксиому» в том числе для того, чтобы хоть пару лет прожить там, где меня никто не сватает, не взвешивает и не складывает в столбик с чьим-то портфелем активов. Анонимность нищенки из «Д» была в этом смысле не унижением.
Она была
отпуском
. Первым в моей жизни.
И я не собиралась позволить какой-то Кристине испортить мне его на второй же час.
— Тут все такие? — спросила я вслух, чтобы сменить направление собственных мыслей.
— Наверху — почти. — Лиза снова устроилась за своим столом, подтянув колени к груди. — Они не злые даже, понимаешь? Они просто… не считают нас за людей. Не специально. Мы для них как
мебель
. Фон. — Она пожала плечами. — К этому привыкаешь. Перестаёшь выходить лишний раз — и нормально.
— Плохой совет, — сказала я. —
Никогда
не перестану выходить.
Лиза посмотрела на меня странно — с чем-то вроде осторожной, недоверчивой надежды, будто я была первым человеком за долгое время, который сказал вслух то, что она боялась даже думать.
Чтобы не углубляться в это, я вернулась к чемодану и достала последнее — чехол. Расстегнула, вынула ракетку привычным движением, не задумываясь, как достаёшь часть собственной руки.
Лиза тут же оживилась.
— Ой, какая красивая, — сказала она искренне, без всякой задней мысли, разглядывая тёмную раму. — Необычная. У нас в школе были обычные, из проката, все ободранные. А эта прямо…
как настоящая
.
Я чуть не рассмеялась. «Как настоящая». Лиза была единственным человеком за весь день, кто посмотрел на эту ракетку и увидел просто красивую вещь — а не цену, не ключ, не загадку, которую надо разгадать.
Кристина бы за полсекунды прикинула стоимость. Тот тип с кортов — тот вообще уставился на неё так, будто она была единственным, что во мне заслуживало внимания.
А Лиза увидела красивую ракетку. И всё.
— Спасибо, — сказала я. И, что удивительно, сказала искренне.
— Ты играешь? Прямо… серьёзно?
— Прямо серьёзно.
— А турнир? — Лиза распахнула глаза. — Ты что, будешь участвовать в турнире? С ними?
— Заявки ещё принимают?
— До конца недели, кажется. Но, Арина… — Она понизила голос, будто я предложила что-то опасное. — Туда же только наши… ну, ихние. Это их территория. Совсем.
— Тем интереснее, — сказала я и убрала ракетку обратно в чехол.
Лиза смотрела на меня долго, поверх очков, круглыми, как у совы, глазами. А потом вдруг тихо засмеялась — впервые с момента, как я вошла, по-настоящему, без оглядки на дверь.
— Кто ты вообще такая? — спросила она, и теперь в вопросе не было страха — было искреннее, тёплое изумление.
Хороший вопрос. Сегодня его, в той или иной форме, задали мне уже трижды.