Страница 86 из 101
Охранник зевает в сторонке, а я бросаю Ляксе палочку, больше похожую на бревно.
Горгулья ловит ее на лету и возвращает мне. Через полчаса развлечения руки у меня уже не поднимаются. Вот и спортом позанималась. Вернув Ляксю на постамент, обращаю внимание, как по-особенному светится вода в незамерзающем фонтане. К обычному разноцветью прибавляется какое-то звездное сияние. А может, все дело в фазе Лодди. Машу горгулье рукой и отправляюсь согреваться горячим чаем.
После того, как спала весь день, ночью меня дрема не берет, и я читаю учебник по теории магии. За ним и вырубаюсь.
Если все праздники пройдут так же спокойно, возможно, удастся восстановиться к новому семестру.
Когда у тебя проблемы размером со вселенную, неделя кажется короткой.
Самое запоминающееся — встречи с Оскуром Тарром, он назначил целых три до начала занятий.
И уже на первой я понимаю, что встряла.
Декан боевого факультета не знает жалости. Его орудия — сарказм, ирония и абсолютная отстраненность.
— От такой миловидной девушки ожидаешь легкого дыхания, а не сопения простывшего бегемота, — говорит он, пока я выполняю упражнения.
По части насмешек он легко может обставить Вальдера Эфлона, но уже первое занятие с Тарром получилось и полезным, и познавательным.
— Я не ждал, что ты придешь с готовым ответом и покажешь мне свой источник силы, — он с хрустом разминает длинные музыкальные пальцы, — но этого и не нужно. Иначе, чему мне тебя учить до конца этого курса, раз уж взялся? Нам предстоит найти твой
«эфирслорр»
. Так называют личный источник для мраккиара. С древнего языка демиургов «слорр» переводится как родник. Но если ты не научишься отпускать дыхание, просто пройдешь мимо этого родника.
Поэтому дышала, дышала и дышала, пока мне не показалось, что разучилась это делать. Только тогда профессор Тарр меня отпускает, велев прийти послезавтра.
Легко догадаться, что за праздничную неделю я не отдохнула. Но зато имела возможность собраться с мыслями.
Пока выполняю домашнюю работу от Тарра, сидя на полу и скрестив ноги, в голове моей свистит ветер, выдувая остатки суматошных мыслей.
И многие вещи становятся очевидными.
Охота на меня не может вестись из вредности или неприязни, я кому-то сильно мешаю, причем с самого начала, своим появлением здесь. И за этим стоит кто-то более влиятельный и взрослый, чем вздорный адепт или ревнивая подружка короля.
Мое появление в Мракендарре неслучайно, раз уж мне подготовили столь горячий прием.
Связана ли устроенная на меня травля с утратой некоторыми адептами части души?
Наверняка.
Участвует ли в этом элитный клуб Эфлона? Возможно, если над Вальдером кто-то стоит. Наставник, учитель. Идейный вдохновитель.
Но кто может выступить авторитетом для упрямого короля академии?
Кого он признает, кроме отца?
Вариант один — только ректор Талироди способен хоть как-то на него повлиять. А также выделить роскошное помещение под тайный клуб. Скорее всего, в этом принимает участие и лорд Рейендар.
Но какая цель у этого всего?
Еще один глубокий, проясняющий мозги выдох.
Этот год объявлен в Мракендарре особенным. Весной академии исполнится 333. Тройная сила.
Ректор выделил солидный бюджет на подготовку празднования. Что, если с этим связано нечто магическое? Не зря же и у меня странные видения были. Нечто пытается проникнуть в Мракендарр.
Возможно, готовится некий ритуал с участием несчастных, опустошенных адептов? Из них сделают безвольных подручных или что-то в таком роде. А может, они сосуды. Их душевную пустоту готовятся заполнить чем-то жутким!
Кажется, я чего-то лишнего надышала.
Вскакиваю, хожу по комнате, не сразу замечаю, что Филя делает то же самое, с весьма озабоченным видом, заложив ручки за спину, семенит за мной след в след.
— Я то ли раскрыла заговор, то ли придумала его, — доверительно сообщаю Фелиндриксу, — одно мне ясно. Надо поискать в архивах, что произошло на этом месте триста тридцать три года тому назад. А пока стоит угомониться, не то я совсем свихнусь. Это все сквозняк в голове.
Увы, библиотека закрыта до начала учебной недели, так что немедленно приступить к бумажным раскопкам не выйдет.
Немного опасаюсь, что Керейна попытается устроить мне пакости, пользуясь пустотой общежития. Поэтому с особым вниманием отношусь к безопасности, по десять раз проверяя, закрыты ли дверь и окна.
Но после истории с Ляксей Зелет меня на самом деле опасается, так что за все время выходных я ее видела раза три, да и то мельком. В отсутствии своей группы поддержки и Вальдера Дикая Слива тихая и почти незаметная.
За два дня до занятий начинают возвращаться адепты.
В коридоре и на улице слышны голоса, Мракендарр гудит, как растревоженный улей.
— Рассказывай, какие катаклизмы приключились, пока вы делили общагу с Зелет! — требует с порога Эльна.
А узнав, что я провела неделю за дыхательными практиками, разочарованно вздыхает.
— Я тут руины увидеть ожидала, — признается она.
— Ну прости. Мне нужна передышка перед новыми неприятностями.
— На что себя настроишь, то и получишь, — философски изрекает соседка и жмет лапку Фелиндриксу. Фамильяр вышел ее встретить.
Эльна выглядит отдохнувшей, а на ее лице нет-нет да появляется улыбка.
Все же пребывание в семье сказывается положительно.
На следующий день возвращается Милон Ханиш и вытаскивает нас с Эльной на прогулку в заснеженный сад Мракендарра.
Там я делюсь с обоими своими соображениями. Честно говоря, когда я пришла к ним во время медитации, все казалось куда логичнее. Сейчас я чувствую, что несу бред. И Милон это подтверждает.
— Ты кажется тут одичала в одиночку, — говорит он почти с восхищением.
— А мне все нравится, — вдруг заявляет Эльна, — особенно возможность прижать хвост этому королю задавак. Уверена, Летхит права насчет него.
— Но все стоит проверить, — осторожно замечает Милон, — тем более, если у нас и правда есть время спасти Кирс до годовщины Мракендарра. Я тоже поищу факты о том, как основали академию.
— Сдается мне, мы можем разоблачить злодейский культ под предводительством самого Талироди! — воодушевляется Эльна.
Во втором учебном полугодии ритм становится еще более стремительным. Словно до этого преподаватели нас жалели, давая привыкнуть к тому, что мы студенты. А теперь взялись за нас более рьяно.
Дни летят со свистом, никаких раскачек.