Страница 85 из 101
Глава 18
Мракендарр пустеет.
С раннего утра к главным воротам подают дилижансы, развозящие студентов к вокзалам.
Я просыпаюсь от сборов Эльны. Она даже не старается быть тише. Гремит чемоданом, что-то роняет и ворчит проклятия сквозь зубы.
Меня это не злит, наоборот, если соседка вдруг начнет проявлять излишнюю предупредительность, я решу, что ее личность кем-то подменили и начну бить тревогу.
Спускаю ноги с кровати.
— Тише можно? — спрашиваю для приличия. В этом моя роль — возмущаться в ответ на ее вызывающее поведение. Иначе волноваться начнет уже Эльна.
— Нет, — ожидаемо отвечает соседка, — ты еще успеешь отоспаться в тишине и одиночестве. А я нет.
Со вздохом поднимаюсь, иду к окну, глянуть, какая погода на улице. Отдергиваю шторку и вижу на подоконнике подарки.
Один — сложенный из бумаги конверт с криво нарисованным сердечком. Второй — маленькая коробочка, перевязанная черным бантом.
— Ой, — беру в руки конверт, открываю и вижу внутри снежинку, сплетенную из тонкой гибкой лапши.
— Как мило, — шепчу, и слезы наворачиваются на глаза. Мой крошка-фамильяр решил сделать подарок.
— А мой подарок откроешь? — спрашивает Эльна.
— Разве эта прелестная поделка из макарон не от тебя? — хлопаю ресницами, изображая удивление.
Фелиндрикс, который залез на стол, чтобы увидеть мою реакцию на его творчество, складывает лапки на груди и вертит головой.
— Прости, малыш, не удержалась, — глажу мягкую челку, — это лучшая снежинка в моей жизни.
— Оголодаешь, можешь сварить, — подсказывает Эльна.
Фелиндрикс дергает ушами.
Осторожно кладу на стол подарочек Фили и с некоторым трепетом беру коробку с черным бантом.
Внутри лежит медная монета с благородной патиной. Видно, что очень старая, не разобрать с первого взгляда, что на ней отчеканено.
— Носи с собой, в левом кармане, — говорит соседка, — это от сглазов и оморочек. Она заговоренная.
— Спасибо, Эльна… но я…
Она вытягивает руку ладонью вперед, словно тормозит меня или отталкивает.
— Я в курсе, что ты тут заперта и по лавкам не пошляться. Так что успокойся. Оберег тебе в мое отсутствие пригодится.
В носу щиплет и тянет обнять Эльну, но я понимаю, что это будет катастрофа, возможно, она меня на месте и проклянет, так что монетка не спасет. Поэтому подхватываю на руки Фелиндрикса.
— Береги себя, Ирлея, — напутствует Эльна, уходя.
Адепты выползают из комнат, как сонные мухи.
Я встречаюсь с лохматым и помятым Милоном Ханишем, когда он уже направляется к дилижансу.
— Все же проспал, — бурчит виновато, отводя меня в сторону.
Из-за спешки мой рассказ выходит быстрым и скомканным.
— Значит, ей не угрожает какая-то неминуемая опасность? — с надеждой спрашивает Милон и широко, неудержимо зевает.
— Прости, — добавляет сконфуженно, — мы с пацанами мало сегодня спали.
— Насколько понимаю, угрозы пока нет, — отвечаю не очень уверенно, — Лария в таком состоянии уже больше года. И ещё несколько студентов. У них словно забрали часть их личности.
— Но причины ты пока не знаешь, — уточняет он, пытаясь удержать челюсти, чтобы они снова не разъехались.
Мотаю головой.
— Осталось одно место! — слышится зычный голос из-за ворот.
Ханиш смотрит на меня с сомнением.
— Иди, — толкаю его в бок, — сейчас мы ничего не решим. Вернешься и можем попробовать докопаться до истины вместе.
— Хорошо, — решается парень, подхватывает чемодан и спешит в дилижанс.
А мне становится чуть спокойнее. Новый соратник не помешает.
Все кажется таким простым, когда происходит с другими людьми.
Но когда ты в центре событий, даже время течет по-иному. Тебя затягивает в воронку, швыряет туда-сюда, постоянно проверяет на прочность. А еще ведь надо учиться, поскольку ты в академии.
Сейчас я получаю шанс выдохнуть, оглядеться. Перерыв в занятиях и почти пустой кампус и общежите. Что еще нужно?
— Летхит! Вот уж с кем не хотелось остаться в новогодние выходные!
Голос Керейны звучит раздосадованно.
Точно, у нее ведь нет другого дома. Зелет остается здесь бельмом на моем глазу.
Только она может прогуливаться свободно за пределы академии, а я все еще в заточении и прогулки с горгульей в сопровождении охраны — самое мое дерзкое путешествие. Мы с Керейной столкнулись на лестничной площадке. Вечное место встречи.
— У нас тут три этажа, — парирую я, — просто не болтайся у меня под ногами, и нам обеим будет спокойнее.
Керейна что-то ворчит под нос и убегает вниз по лестнице.
Захожу в комнату и падаю на кровать.
Я душевно опустошена. Кажется, нахожусь на грани. Закрываю глаза и проваливаюсь в ватную пелену сна. Нудного, ни о чем.
Просыпаюсь, когда за окном такой же серый сумрак, как и в моей голове. Надо же, весь день отсутствовала в этой жизни. Хочется есть, и я выбираюсь наружу.
Для питания доступна лишь кафешка в новом корпусе общежития, наша столовая закрыта. Мне выдали четырнадцать талонов на бесплатное питание. По два на день, остальное за деньги. Но и на том спасибо.
Семь дней одиночества, для мыслей и выводов, а также занятий с Тарром.
— Хорошего вечера и с праздником, — улыбается парень в бежевом мундире, работник кафе, — сегодня на ужин форель и печеный картофель.
— Ужасно, что приходится готовить на горстку оставшихся, — сочувствую я.
— О, ничего страшного, — отвечает раздатчик, — не такая уж и горстка. В Мракендарре на выходную неделю осталось больше трех десятков человек, не считая охраны и обслуживания общежитий и корпусов. Около двадцати студентов и дежурные преподаватели. Впрочем, они меняются раз в три дня.
Действительно, куча народа. Что я там себе фантазировала об одиночестве?
После вкусного ужина иду проведать Ляксю.
Горгулья дремлет, положив голову на передние лапы и прикрыв голову от легкого снежка крыльями.
На ночь магического зверя пересадят в переносную конуру. Охранник притащит ее после прогулки и уберет утром, чтобы не портить вид площади. Впрочем, возможно, на выходные этот домик горгульи так и останется у фонтана.
Почуяв меня, Лякся отряхивается, поднимая небольшой вихрь.
Она хочет размяться, а я страшусь повторения той страшной прогулки. Пусть мы уже после этого не раз выходили к холмам, но мне каждый раз тревожно. Да и сторожам со мной неуютно.
К счастью, нынешний вечер проходит спокойно.