Бар "Амбар"

Вот зачем я это говорю? Хочу его заранее отшить, чтобы и не надеялся? А для чего? Жизнь уже прошла, да, Глафира? Ничего хорошего уже не будет? Ну да, наверное, так и есть. По крайней мере, так думать проще.

— Вы знаете, когда я первый раз вас увидел… Я так обалдел от вашей красоты и обаяния… Что не запомнил ваше имя. Вы уж простите.

От начала его фразы у меня аж дыхание перехватило и щеки запылали, но в конце я с облегчением засмеялась.

— Меня зовут Глафира. Такое вот старомодное имя. И честно говоря, ваше имя я тоже не запомнила.

— Андрей. Приятно познакомиться. И можно на ты.

Вошел Потап. Поздоровался и ушел в подсобку переодеваться. Следом сразу зашли Клариса со Стасом.

— Доброе утро! Увидели вас в окно.

— Да уж, в наше окно теперь все видно, даже слишком хорошо. Можно реалити-шоу снимать. Только не «за стеклом», а «без стекла». Кто-то ночью разбил, никто даже не заметил, кто именно. Я оставила заявки на замену стеклопакета, но сегодня же суббота, не знаю, что делать…

— Я уже договорился со своим оконщиком, — сообщил Стас, — Ночью еще увидел, что тут у вас. Так что он сегодня приедет, сделает замеры и постарается как можно быстрее вставить новое окно. А до этого момента вам лучше все ценное в соседнее помещение перенести. Там салон красоты, но они согласились принять ваши бутылки на время!

— Ох, спасибо вам огромное! Вы как ангел-хранитель.

— Ангел-вредитель. Надо было оставить решетки на окнах, но я во время ремонта все отодрал. Ненавижу решетки, ощущение тюрьмы и безнадежности. Хотя в практическом смысле от них немало пользы. Надо вам, наверное, сигнализацию на окна поставить.

— Да! Хорошая мысль. Я обсужу с Сашей.

— Саша вышел на связь? — быстро спросила Клариса.

— Ну не совсем, но… Скоро, я думаю, выйдет.

Я смутилась. Это поросенок вторые сутки в Москве, а Кларисе, которая так о нем беспокоится, даже не написал. Говорю же, махровый эгоист. Еще лепечет что-то про любовь…

— Мы идем в музей современного искусства, — сообщила Клариса. — Там выставка современных художников, один из них мой хороший друг. Пойдемте с нами?

— Я бы с удовольствием, — сказал Андрей, который вроде еще недавно «шел на работу». Впрочем, сегодня суббота, так что на работе без него, наверное, обойдутся.

Клариса взяла меня за руку.

— Пойдем, Глафирочка! Современное искусство — это очень весело!

На этот раз мне не пришлось придумывать причины для отказа. Они у меня были и в избытке. Надо было дождаться оконщика, поговорить с хозяйкой салона красоты, перенести туда ценные бутылки, решить, что делать с сейфом, и выяснить, почему не пришел новый бармен. Я открыла рот, чтобы все это сообщить, но из него почему-то вырвалось:

— Пойдемте!

Современное искусство я понимаю плохо. Инсталяции из мусорных пакетов, проволоки и картона оставляли меня равнодушной. Один из экспонатов представлял собой огромную детскую пирамидку из блестящих разноцветных кругов, но собранных не от большего к меньшему, а вразнобой, другой — оленьи рога, надетые на зеркало, позволяющие каждому посетителю увидеть в себе оленя, третий — скелеты из папье-маше, лежащие на полу в причудливых позах с кроваво-красными пятнами на разных местах, четвертый — большой портрет женщины с подбитым глазом и застегнутым на молнию ртом.

У женщины Клариса остановилась на пару минут. Сказала, что это манифест против домашнего насилия. Мы с Андреем понимающе закивали, чтоб никто вдруг не подумал, что нам нравится домашнее насилие. А пирамидка оказалась творением друга Кларисы. Стас сказал, что это аллюзия на Фрейда, но я не поняла какая. Клариса же предположила, что это неправильная пирамида Маслоу, намек на искаженную систему потребностей современного человека, когда секс и признание оказываются важнее безопасности и еды. Мы с Андреем согласились, что это неправильно и еда важнее секса, хотя в его глазах на миг промелькнуло сомнение.

К счастью, долго наслаждаться современным искусством нам не пришлось. Уже через полчаса Клариса потащила нас в кофейню. Пока мужчины были в туалете, она наклонилась ко мне и сказала:

— Хороший парень, надо брать.

— Мы едва знакомы, — смутилась я и быстро перевела тему. — Как твои дела?

— Записалась на колоноскопию.

— Куда?

— Обследование толстой кишки. Я после «Анубиса» увидела, как умираю от рака кишки. Но ведь если вовремя выявить и лечить, то не умрешь, верно? Выживаемость от рака кишки восемдесят процентов, особенно при раннем выявлении.

— Конечно! Ты еще такая молодая! Вылечишься и будешь дальше жить. Я вообще не верю, что можно увидеть будущее. Это какие-то фантазии. Ведь будущее меняется каждую минуту, в зависимости от наших действий. Арчи даже считает, что и прошлое меняется. Что уж говорить о будущем!

Клариса задумчиво отхлебнула свой моккачино.

— Я думаю, это как у Борхеса, — предположила она. — Сад расходящихся тропок. Можно всю жизнь идти по одной и той же тропе, но если понимаешь, что ждет в конце, всегда можно свернуть в бок. Тем и хорош «Анубис», хотя, конечно, редкостная гадость. Жаль, я Стасику не могу его дать. Мне ведь Саша запретил ему говорить, ты знала об этом? Стас вообще не в курсе всей этой истории с порошками. Саша боится, что если Стас узнает, выселит бар из помещения. Испугается, что вы всякие запрещенные вещества продаете. Он у меня законопослушный.

— Конечно, лучше ему не говорить! — я сама жутко испугалась такой перспективы. Потерять бар из-за дурацких порошков? Ну уж нет.