Бар "Амбар"

6. Кот ученый. Суббота 4 мая

Бар потихоньку наполнялся. Мне очень хотелось завершить разговор с Игорем, но свободного времени совсем не было. Москвичи и гости столицы начали пить с трех часов дня и не собирались прекращать. Кот залез на полку с внутренней стороны стойки и спал, примостившись между пачкой кофейных зерен и коробками с чаем. Сломался ледогенератор, и Игорь бегал за льдом на кухню и выковыривал кубики льда из формочки в морозилке.

В конце концов мы проголодались, и Рустам приготовил нам по бургеру с салатом и жареной картошкой. Мы ушли в подсобку обедать, а Рустама с Сережей оставили на хозяйстве. Кот сразу увязался за нами.

— Рассказывай скорей, что там за история с этой ткацкой фабрикой? А то так и уедешь на свой Балтийский берег, не рассказав.

— Ну короче, — Игорь торопливо жевал. — Записки эти Саня разобрал. Перепечатал даже. Там вся его история, купца Ладогина. Оказалось, он был маг или что-то типа того. Ездил по средневековым монастырям и всяким таким местам, и в Европу, и в арабские страны, в общем, по всему миру, изучал древние рукописи и манускрипты. Чернокнижник был.

— Что за чушь! Мой брат серьезно верит в эту ересь?

— Это ты сама у него спроси, я всех подробностей не помню уже. Главное, что кроме записок были еще три порошка. Порошки эти Ладогин сделал по старинным рецептам, мотался по всему миру, собирал травы, коренья, сам ездил или корабли отправлял.

— А у этих порошков случайно нету сроков годности? Как они сто пятьдесят лет хранились и не испортились? Тебя это совсем не смущает?

Кот нервно мяукнул. Мы посмотрели на него.

— Бро, объясни ей, а? Я что-то подустал.

Кот повернулся к нам задницей.

— Простите, Барон фон Барс, виноват. Ответьте, пожалуйста, есть у порошков срок годности?

Кот повернулся и покачал головой.

— Потому что в них добавили то же, что и вам давали, да? Поэтому вы так долго держитесь?

Кот несколько раз серьезно кивнул и потянулся к бургеру Игоря. Игорь отломил ему кусок котлеты, и кот с громким урчаньем схватил его и убежал подальше.

Я потерла глаза и потрясла головой, но реальность вокруг не изменилась.

— Игорь, что происходит? Ты взрослый, женатый, многодетный мужчина. Ты что, на полном серьезе разговариваешь с котом? Может, тебя еще с моими рыбками познакомить? Они тебе такого порасскажут…

— Понимаю твой скепсис, сам долго не верил. Но это и правда особенный кот. Кот купца Ладогина.

— Что? Ему тоже 150 лет⁇

— В записках, которые Саня нашел, этот кот подробно описан. Черный, с янтарными глазами и белым бантом на шее. Ладогин звал его Бароном. Он даже измерил его везде, длина хвоста, лап, ушей, там все записано. И Саня проверял, все сошлось. Кот почти безвылазно жил в кабинете, где Николай Пантелеймонович, так купца звали, ставил свои магические опыты. А кабинет этот, между прочим, находился прямо здесь, в нашем баре. Представляешь, какая ирония?

— Сарказм судьбы, — усмехнулась я.

— В общем, я не знаю, что Ладогин с ним сделал, но в какой-то момент кот начал понимать его речь. И отвечать на вопросы. Ты сама видела, как он кивает или мотает головой. Хочешь, сама спроси его о чем-нибудь.

Барсик уже снова сидел на диване и внимательно нас слушал.

— Барсик, есть ли жизнь на Марсе?

Кот отвернулся и демонстративно поднял хвост.

— Он не любит тупых вопросов. И панибратства. Надо с уважением обращаться. Я вот зову его Барон Фон Барс, ему вроде нравится.

— Может, тогда «его ворсейшество барон фон Барс, великий и ужасный»?

Кот фыркнул, и мне показалось, что это был смешок. Я, наконец-то, смогла ему угодить.

Зашел Сережа:

— Ребят, там коктейли просят, мы не знаем, как готовить.

Мы вернулись за стойку. Компания из шести человек требовала шесть коктейлей, чесночные сухарики, чипсы, орешки и вяленое мясо. Пришлось приниматься за работу.

Вечер субботы набирал обороты. Люди приходили и уходили, пили, ели, спрашивали, не замужем ли я и что делаю после смены. Одна девушка залезла на барную стойку. Я хотела это пресечь, но она сказала, что поспорила с парнем на бутылку шампанского, что станцует на стойке. Игорь галантно подсадил ее, а мне сказал, что ради продажи бутылки шампанского за 4500 рублей можно и потерпеть. Ведь если девушка проиграет, она вряд ли что-то купит, а парню уже будет не отвертеться. Подруги поставили ей слезливую песню про брошенную женщину, идущую по улице босиком, и девушка томно завиляла бедрами, а я пыталась придерживать эти бедра руками, чтобы она не дернулась в сторону и не сбила висящие сбоку над стойкой бокалы. Я думала об удивительном коте, который видел и знает больше, чем я, и еще о том, как неразумно и опасно для здоровья ходить по городу босиком, даже если тебя бросили.

На это зрелище сбежалась куча народу, и в баре стало не протолкнуться. Но уже минут через двадцать волна схлынула также быстро, как набежала. Девушка с подругами пили заслуженное шампанское, а парень, проигравший спор, и его друзья терпеливо ждали свою заслуженную награду — после бара, разумеется.

Какой-то мужчина в ярко-красной кепке и красном свитере с оленями спросил абсент. Я растерялась, полезла в меню, хотя и так знала, что никакого абсента там нет. Чтобы скрыть неловкость, попыталась пошутить, что хотя Пикассо мы любим, но любителей абсента нам порадовать нечем (1). Он как-то вдруг оживился, и мы целый час проговорили про живопись (постоянно отвлекаясь, конечно, на других посетителей, но все же разговор вышел душевный).

Потом он сказал, что ему пора идти, положил 500-рублевую купюру и ушел. Я сунула ее в кассу, и только позже поняла, что он так ничего и не заказал. И получается, заплатил… за беседу со мной? Сначала меня это покоробило, даже возмутило. Не столько факт оплаты, сколько смешная сумма, в которую оценили беседу со мной. «Поздравляю, Глафира, — шипел какой-то вредный голос внутри меня, — вот ты и начала продаваться. Продажная падшая женщина. И ладно бы падала по-крупному, как Настасья Филипповна у Достоевского, за сто тысяч дореволюционных рублей, а не за пятьсот новейших, за которые только чесночные сухарики и купишь…»

Но потом я подумала, что бар должен зарабатывать деньги, в этом его главное предназначение, и все, что этому способствует, суть благо, если, конечно, не нарушает заповеди Божьи и статьи уголовного кодекса, а беседы о живописи пока, кажется, не запрещены. (Хотя надо бы почитать последние новости.).

Объявилась и Клариса, слегко потрепанная, но от того даже более милая.

— Тебя муж искал, — сразу сообщила я.