Страница 38 из 70
Глава 12
В библиотеке было только одно кресло, и Джудит направилась к жесткому стулу, но Леандр усадил ее в большое кресло, а сам уселся на скамеечку возле ее ног. Джудит испытала странное желание погладить его по голове, словно сына. Ее муж оказался непредсказуемым человеком – то грозным воином, то ласковым мальчиком. Она надеялась, что теперь между ними все будет хорошо.
– Последние дни были странными…
– Последние недели, – поправила его Джудит.
– Ты сожалеешь, что вышла за меня замуж?
– Нет. – Она посмотрела ему в глаза. – А ты?
– Нет, вовсе нет. – Он выразительно покачал головой. – Я должен извиниться за свое поведение прошлой ночью. Я был непростительно груб с тобой.
Теперь уже Джудит приподняла его подбородок.
– Я уже простила тебя…
– Ты великодушна.
– А ты хотел, чтобы я затаила обиду на тебя из-за нескольких неудачных фраз?
– Ты имела на это право. Но это действительно были неудачно подобранные слова. Я не хочу исключать тебя из своей жизни.
– Я рада.
Он посмотрел в камин, поглаживая ее пальцы.
– Вся эта странная история, должно быть, плохо отразилась на некоторых моих родственниках… Я, наверное, путано говорю, но по-другому не получается… Я не привык раскрывать душу.
– Я не хочу вмешиваться…
– Ты и не вмешиваешься…
В одно мгновение он вскочил на ноги, сел в кресло и усадил жену к себе на колени.
– Предпочитаю такую позицию, – самодовольно сказал он.
– Да? – попыталась возразить она, но на самом деле ей было очень уютно сидеть у него на коленях. Он начал понемногу отклонять ее назад, и в его глазах мелькнуло вожделение. – Нет, не смей!
Она не должна была этого говорить. Он лишь рассмеялся и, запрокинув ее голову, прильнул к губам долгим жадным поцелуем. Его рука скользнула по ее груди, опустилась на талию…
Потом Леандр внезапно вернул Джудит в прежнее положение и поправил растрепанную одежду. У Джудит кружилась голова от незнакомых ощущений.
Ласково глядя на ошеломленную жену, он снова поцеловал ее, но на этот раз легко и коротко.
– Мне это нравится, – тихо сказал он.
– Что нравится?
– Играть с тобой.
– Играть? – чуть не задохнулась она от негодования.
– Не волнуйся, я не буду долго тебя мучить…
– Но…
– Сегодня ночью.
– Сегодня ночью?
– Непременно, – улыбнулся он и снова поцеловал ее. Чувствуя его горячие губы и дерзкий язык, Джудит решила, что до ночи они не дотерпят. Когда он наконец отпустил ее, она спросила:
– Леандр, ты нарочно избегаешь разговора на самую важную тему?
– Дорогая, разве постель не самое важное?
– Леандр!
Улыбаясь одними глазами, он вздохнул и сказал уже серьезнее:
– Ну хорошо-хорошо. Возможно, я действительно пытался избежать этого. Поверь мне, Джудит, я и представить себе не мог, как тяжело мне будет пустить кого-то в свою жизнь. Я хочу быть с тобой откровенным, но мне очень трудно. Потерпи…
Джудит не знала, что ответить, поэтому просто поцеловала его.
– Не знаю, смогу ли я объяснить мое затруднительное положение, не выставив свою семью и себя самого умалишенными.
Джудит с трудом собралась с мыслями и приготовилась слушать.
– Все началось с моего деда с отцовской стороны, первого графа. Им владело страстное желание иметь самый красивый дом во всей Англии. Это было в шестидесятых годах восемнадцатого века, дед был уже не молод. Тем не менее ему удалось жениться на богатой наследнице, на чьи деньги он снес старую усадьбу и начал строительство новой. Каким-то образом – я думаю, это вышло совершенно случайно – ему удалось произвести на свет двух сыновей. Впрочем, рождение наследника, который будет воплощать в жизнь его мечту, было частью его грандиозного плана.
Мой отец был старшим сыном, и его воспитывали в соответствии с будущим положением наследника и хранителя усадьбы Темпл-Ноллис. Мой взгляд на эти события может быть предвзятым, поскольку я говорю со слов отца, который ненавидел эту усадьбу. Темпл-Ноллис стал навязчивой идеей моего деда. Отец же, Бог знает почему, был одержим страстью к путешествиям. Сколько я его знал, он всегда ненавидел деревенскую жизнь, а прожить в одном городе больше года было для него подвигом. Его постоянно мучила мысль о том, что в мире существуют тысячи городов, в которых он никогда не был.
Дед, однако, держал его на коротком поводке и никуда не отпускал из родного дома. Даже учиться он его послал не в Итон и не в Харроу, находившиеся в опасной близости от соблазнов Лондона, а в Винчестер. И конечно же, не могло быть и речи ни о каком кругосветном путешествии, хотя мой отец приложил все усилия, чтобы выучить множество иностранных языков. У него был дар к языкам, я унаследовал это от него. У меня сложилось такое впечатление, что юность моего отца проходила в постоянной войне, и он считал себя узником, чей священный долг заключался в том, чтобы совершить побег из заточения.
Деньги бабушки постепенно таяли, а Темпл все еще не был достроен. Мой отец должен был жениться на еще одной богатой наследнице, чтобы продолжать великое дело своего отца. Поиски привели к Генриетте Делехей, наследнице двух огромных состояний, находившейся под опекой отца, предпочитавшего затворнический образ жизни. Все ухаживания свелись к деловым переговорам, и моему отцу было велено жениться на ней. Он принял решение деда в штыки, видя в этом еще одни кандалы, но потом понял, что деньги Генриетты будут по закону принадлежать ему. Осознав все преимущества, отец женился на маме, и они тут же уехали за границу, где отец блестяще проявил себя на дипломатическом поприще.
Джудит внимательно слушала мужа и не находила пока что ничего странного в его рассказе.
– Так твоему деду и надо!
– Может быть, но он сам никогда так не думал. Я читал некоторые его письма к отцу. Они полны оскорбительной брани и написаны на грани помешательства. В одной строчке он робко умолял отца вернуться с деньгами жены, в другой – угрожал пристрелить его. Да, надо было мне все рассказать тебе еще до свадьбы.
Он грустно улыбнулся.
– Ты думаешь, я боюсь наследственного сумасшествия? Но я вижу перед собой всего-навсего несговорчивого тирана без малейших признаков унаследованной склонности к мании величия.
– Ты еще не знаешь меня до конца, – многозначительно проговорил Леандр.
По телу Джудит пробежала дрожь сладкого волнения.
– Отец после этого крайне редко бывал на родине. Меня, однако, послали учиться именно в Англию.
– И что было потом?
– Еще перед отъездом отец дал мне строгий наказ никогда не приближаться к Темпл-Ноллису. В противном случае я навсегда лишусь свободы. Мне тогда было всего двенадцать лет, и я решил, что дед просто убьет меня или бросит в заточение. Я бы не приблизился к этому дому даже за тысячу гиней!
Дед пытался заманить меня в усадьбу всеми способами, что отпугивало меня еще больше. Я получал заманчивые приглашения с предложением спортивных игр, верховой езды и даже женщин, когда стал постарше. Дважды я получат срочные сообщения о том, что мой дед при смерти. Я чувствовал себя ужасно, но держал слово, данное отцу, и не ездил в Темпл-Ноллис.
Усадив Джудит в кресло, он принялся расхаживать перед камином.
– Однажды он даже явился ко мне в Харроу и устроил самую трогательную сцену, вконец убедившую меня в правоте отца – дед явно спятил. Было совершенно очевидно, что больше всего на свете старик дорожил построенным им домом. – Леандр сокрушенно покачал головой: – Для меня, пятнадцатилетнего, это было странно и пугающе. У него были длинные седые волосы и длинные желтые ногти, одежда истерта чуть не до дыр. Его речь была спутанной и невнятной. Он говорил о здании как о любовнице… Теперь ты понимаешь, что когда отец предположил, что дядя Чарлз способен убить меня, чтобы завладеть этим домом, я не мог не задуматься.
– Убить тебя?
– Отец сказал об этом незадолго до смерти. В то время я служил в армии. Честно говоря, меня не слишком занимал какой-то сумасшедший родственник в Англии. Только после битвы при Ватерлоо, когда я остался в живых и вспомнил, что я граф, мне пришлось задуматься.